Грета полностью

Рассказывая мне о том вечере, она заметила, что женщины всегда знают, когда мужчина собирается к ним подкатить, потому что проходили через это тысячи раз. Даже в возрасте Киры. Ты выросла. Стала женщиной! Ты расцвела. Выглядишь намного старше своего возраста! Будь я на двадцать лет моложе… Слова озабоченных мужчин. Они всегда означают одно: девушке придется как-то выбираться из паршивой ситуации, в которую она не имела желания попадать.

– Будь я на двадцать лет моложе… – Кельвин сделал шаг вперед и взял банки из руки Киры. – Тебе стаканы нужны?

Если он до меня дотронется, получит по яйцам, подумала Кира, а вслух сказала:

– Нет, спасибо. Спокойной ночи.

Она протянула руки за колой, и на секунду ей показалось, что Кельвин банки не отдаст. Он смотрел ей в глаза, а потом – и это было самое неприятное, сказала Кира – перевел взгляд на ее грудь, затем опять на лицо, чтобы изучить ее реакцию.

Тут скрипнула дверь гостиной, и Кельвин, отдав банки Кире, подался назад. На кухню, зевая, вошла Лиз – прическа в легком беспорядке, макияж слегка смазан вокруг глаз.

– Кира, как дела? – спросила она, даже не посмотрев в ее сторону. Лиз не заметила напряжения между мужем и лучшей подругой дочери. Слава богу, она устала и была пьяна. Притащилась на кухню за очередной бутылкой вина из холодильника.

– Хорошо, спасибо. – Кира сама удивилась спокойному звучанию своего голоса.

Кельвин подошел к жене и обнял ее за плечи. Лиз моментально расслабилась, обвила его руками, и они ненадолго замерли.

– Прости, Кира, сама не знаю, что на него нашло! – проговорила она с улыбкой.

– Спокойной ночи, – сказала Кира, чувствуя себя неловко, как того и хотелось Кельвину.

– Чем я это заслужила? – произнесла Лиз счастливым голосом, наслаждаясь редким вниманием супруга. Она повернулась к Кире спиной, а Кельвин пялился теперь на лучшую подругу своей дочери, поглаживая тело жены, изгибы ее тела.

– Ты просто очень сексуальна, – сказал он, водя рукой по спине Лиз и не отрывая взгляда от Киры.

– Я знаю, что отец Греты извращенец, – сказал я Кире, когда она поделилась со мной этой историей по телефону. – Он пытался подцепить мою мать.

– Вот козел, – выпалила Кира, и я представил себе ее лицо – маленький рот в форме сердечка напряжен, словно кулак. – Но секс тут ни при чем. Он просто хотел меня помучить. Ему нравится власть.

– Господи… – вздохнул я. И как только женщины выносят всех этих жутких мужчин?

– С твоей мамой та же история… Он понимал, что ставит ее в неловкое положение. Он не хотел ее, Шейн, лишь демонстрировал свою силу.

Я помалкивал. Не знал, что сказать, – почти готов был извиниться за Кельвина от имени всех нормальных мужчин вроде меня. Но это было бы глупо.

– Я не поэтому тебе все рассказала, – продолжила Кира. – Я тут кое о чем подумала… Не знаю, стоит ли сообщать об этом полиции.

– Про что?

– Про то, что Грета сказала мне после…

Кира вернулась в комнату Греты с колой. Когда она вошла, подруга стояла у зеркала с пинцетом, выдергивая лишние волоски, нарушавшие ровные контуры бровей.

– Фильм кончился, поставь другой, – сказала она, не обернувшись.

Кира послушно отыскала фильм про очередного серийного убийцу и уселась на ковер, пытаясь вести себя нормально. Однако она не чувствовала себя нормально. Кельвин заставил ее ощутить вину, как будто она сделала что-то плохое.

Грета спросила, что случилось, почему она такая тихая.

– Просто устала, – ответила Кира, но девушки дружили давно, и Грета поняла: что-то не так. Да и у Киры плохо получалось притворяться (она делала это ради Греты, которая была ни в чем не виновна).

Когда они потушили свет и забрались под одеяла – Кира на раскладушке, хозяйка комнаты на своей большой кровати, – Грета снова спросила:

– Ты точно в порядке?

– Все хорошо, не волнуйся.

Между ними повисло молчание. Было слышно, как ветер, прилетевший с карьера, пытается проникнуть в дом сквозь толстые стены. Кира уже думала, что Грета уснула, когда та вдруг прошептала в темноте, словно привидение:

– Это из-за папы, да?

– Она знала. – Голос Киры в телефоне был тихим и мрачным. – Она знала, каким он был. Не могла не знать.

– И что ты ответила?

– Ничего. Промолчала. Притворилась, будто уснула, но, думаю, она поняла, что я не сплю.

Мои мысли спотыкались одна о другую. Что все это значило? Это из-за папы, да? Что, по мнению Греты, он сделал?

– Шейн, должна ли я сказать об этом полиции?

– Почему ты меня спрашиваешь?

– Потому что ты рассудительный. И, знаю, все понимаешь. Я не хочу ни в кого тыкать пальцем, но он и правда извращенец. Полиция ведь должна об этом знать.

Я уже собирался напомнить Кире, что разговаривать с полицией – всегда плохая идея. Их работа – раскапывать факты, и мы не обязаны помогать им только потому, что эти тупицы не способны сами докопаться до истины.

Но постепенно все в моей голове встало на свои места. О да, это будет идеально.

– Ты права, им стоит сказать. Только не звони. Не надо устраивать шумиху на выходных.