Грета полностью

– Думаешь, лучше дождаться понедельника?

Шел вечер субботы. Времени вполне достаточно.

– Так бы я поступил.

Я был хитрым лгуном, мастером манипуляции, поэтому решился еще на один шаг. Я не хотел лгать Кире. Не испытывал от этого ни капли удовольствия, которое обычно получал, выкручиваясь из трудного положения с помощью лжи. Но Кира была доброй девушкой, и правда доставила бы ей слишком много боли.

– Думаешь, он это сделал? Отец Греты?

– Убил ее? – Голос Киры стал громче. – Нет! Не может быть. Он ее обожал.

– Я тоже так думал. Но теперь ни в чем не уверен. Нам ведь почти ничего не известно.

Она молчала, и я знал, что этой ночью Кира не будет спать, пытаясь во всем разобраться. Семя было посеяно.

– Хочешь куда-нибудь съездить? В Бангор, например.

Мама посмотрела на меня, удивленно открыв рот. Она только что вымыла посуду после завтрака и стояла на кухне, глядя в телефон; мои слова застали ее врасплох.

– Чего?

– Не смотри на меня так! Я просто спросил.

Мама подняла бровь:

– Ты что, головой ударился?

– Ладно, забудь.

Я вышел из кухни, зная, что она пойдет за мной.

Она пошла за мной.

– Шейн, что случилось?

Я сел на диван и вздохнул:

– Это все… из-за Греты:

Мама опустилась в кресло.

– Я всегда ей немного завидовал, понимаешь?

Мама кивнула. Она понимала.

– У нее было все. Большой дом, большая комната, путешествия, красивая одежда…

– Если помнишь, я училась с ее мамой. Лиз была такой же. Я тоже ей завидовала, хотя знала, что мои родители стараются изо всех сил.

– Все это ерунда! Теперь у нее ничего нет. Выходит, она ничем не лучше нас.

– Ну, сейчас я точно не завидую Лиз, – сказала мама с усталым видом. – Все деньги на свете не вернут ей дочку.

Между нами повисло странное молчание, заполненное множеством недосказанных фраз.

– Я рад, что ты моя мама.

Она удивленно воззрилась на меня.

– Не смотри так. Родители Греты ведут себя отвратительно. Да и другие не лучше – только и думают, как побольше заработать, живут ради выходных, в отрицании того, что их дети растут и меняются. Ты не такая.

– О Шейн…

– Только не раскисай. Я просто подумал, что сейчас свободен и мы могли бы погулять, съездить в город или еще чем-нибудь заняться. У меня осталось немного денег со дня рождения…

– Ох, я бы с удовольствием, дорогой, но сегодня я убираю у Греты. Они попросили приезжать и по субботам тоже. Из-за гостей.

– Вот как… – Я попытался изобразить разочарование. Когда мама была в душе, я заглянул в ее телефон и увидел отметку «Лиз» в рабочем расписании на сегодня. – Это надолго? Мы могли бы поехать потом.

– Думаю, уборка займет не один час…

– Ну… Хочешь, я поеду с тобой? Помогу тебе. Вместе управимся быстрее…

– Не знаю, Шейни. Там не очень приятно после всего, что случилось.

– Ладно, не страшно. Пойду погуляю с Дионом.

– Хорошо… – Мама задумалась.

Я знал, что последует дальше. Был уверен, что мама не упустит возможности провести со мной лишнее время.

– Эх, к черту! Поехали со мной. Пропылесосишь спальни, пока я разбираюсь с кухней и ванными. Бедвир так и не выучил, какой стороной туалетного ершика надо пользоваться.

– Супер. А потом куда-нибудь сходим.

– Спасибо, Шейни.

– Не за что.

Разумеется, мама не додумалась спросить, почему ее сын-подросток вдруг захотел провести с ней время – даже согласился помочь с уборкой у людей, которых презирает. Я не должен был ей лгать. Только не маме. Но у меня не оставалось выбора. Она не была наивной, но мамы всегда глупеют, когда речь заходит об их чадах. Так легко использовать их любовь в своих целях. Больше всего они мечтают проводить время со своими детьми.

Мне никогда не встречалась женщина, похожая на мою маму.

Думаю, никто не замечал, какая она особенная. Для всех она была обычной разведенкой за сорок. Всю жизнь провела в родном городке. Успела добраться до середины курса парикмахеров в Бангоре, когда забеременела и бросила учебу.

Смерть сестры. Смерть матери, которая курила до самого конца, когда рак легких почти не позволял ей дышать. Отец оставил семью ради жестокой, непостоянной и сексуальной женщины. И напоследок – жизнь с худшим мужчиной на земле, моим отцом, который мучил маму самыми изощренными, изобретательными способами, пока не сделал ей лучший в мире подарок, исчезнув навсегда.

Люди смотрели на маму и видели неухоженную женщину в бесформенной, бесцветной одежде, согласную выскребать грязь из самых темных углов чужих богатых жилищ за мизерную плату. Они понятия не имели, через что ей пришлось пройти. Даже я не знал и половины, однако того, что знал, было вполне достаточно.

Вам, верно, невдомек, сколько на свете таких, как моя мама, для которых встать утром с кровати и вести нормальную жизнь равносильно подвигу.

Иногда она бывала веселой. Когда мы смотрели «Обед в пятницу вечером» или «Отца Теда»[20], она хохотала так сильно, что даже начинала похрюкивать. В хорошем настроении могла притвориться, будто участвует в кулинарном шоу.

– …И-и-и-и-и вы просто высыпаете фасоль на тост – немного, так, чтобы корочка оставалась хрустящей и не промокла…