Грета полностью

Мужчину из «мерседеса» – внедорожника звали Джеймс Оливер Льюис, на момент смерти Греты ему было тридцать шесть лет. Он жил в получасе езды от Бетесды – за тридевять земель, если считать четырехполосное шоссе и горный массив с острыми пиками. Льюис – один из дружков Кельвина по гольфу – познакомился с Гретой, когда их компания завалилась в Брин-Мар пропустить по стаканчику после игры. Красивый, обаятельный. Могу лишь гадать, что происходило у них с Гретой, но думаю, он часто делал ей комплименты, улыбался, притворяясь хорошим, добрым, надежным.

Его вычислила Кира. Мысль о бойфренде Греты крепко засела у нее в голове, словно заноза – болезненная, зудящая, бесячая. Почему Грета ничего не сказала? Зачем держала это в тайне от лучшей подруги, которая не осуждала ее и всегда готова была предоставить надежное алиби?

Что, черт возьми, делало его таким особенным?

Лишь самые близкие друзья способны разгадать секреты юной девушки. В данном случае Кира сумела заметить то, что мы с Дионом упустили из виду.

Первый раз она обратила внимание на Льюиса во время похорон; он стоял в толпе друзей Кельвина, излучавших достаток: черные костюмы, белые рубашки, черные галстуки. Он был самым молодым и самым симпатичным – в стиле голливудских сороковых: волосы тщательно зачесаны набок, карие глаза, крупный, соблазнительной формы рот.

Внимание Киры привлекла не внешность. Ей было плевать на красоту.

Он плакал.

Втайне от всех, даже от своих друзей. Сглатывал слезы, а когда не получалось, прикладывал к глазам носовой платок. Кира подумала, что его поведение выглядит странным, однако, в конце концов, это были похороны; другие тоже плакали. Его слезы ничего не значили. И все-таки странно. На поминках в Брин-Маре Кира увидела, как тот же мужчина украдкой бросал взгляды на каминную полку, где стояла фотография Греты. Сглатывая, сглатывая, сглатывая слезы.

Просто сентиментальный тип, – подумала Кира. – Возможно, у него тоже есть дочь. Одна из слабых (и в то же время сильных) сторон Киры заключается в ее умении сопереживать другим. Каждый реагирует по-своему, каждый чувствует по-своему, каждый скорбит по-своему. Никого не следует осуждать. Возможно, думала она, люди тайком осуждают ее за суровый нрав.

Кира была недовольна собой за то, что не сказала полицейским о любовнике Греты из «мерседеса». Она помнила, как я предупреждал ее о том, что они перед всем миром выставят Грету бесстыдной соблазнительницей. Однако тайна казалась слишком большой, темной и непонятной. Мужчина с похорон мог оказаться убийцей Греты. Однако Кира уже подозревала другого. В конце концов, не могли же оба убить ее подругу?

Если бы Кира не переживала о черном «мерседесе» – внедорожнике, если бы он не мучил ее так сильно, она никогда бы не заметила машину. Я не особо верю в совпадения – если долго о чем-то думать, рано или поздно это увидишь.

«Мерседес» был припаркован в маловыразительном месте – на пустой улице в Бангоре, рядом с пиццерией. Сомневаясь, что это та самая машина, Кира обошла ее сбоку, чтобы взглянуть на лобовое стекло. На стекле был прикреплен длинный прямоугольный лист бумаги, что-то вроде разрешения на парковку.

Бинго!

Она стала ждать хозяина, притворяясь, будто рассматривает объявления о продаже квартир, висевшие на окне агентства по продаже недвижимости.

Из пиццерии вышел мужчина, который плакал на похоронах, а с ним – девушка. Кира затряслась мелкой дрожью. Она глубоко вздохнула и резко отвернулась к окну с объявлениями, чтобы ее не заметили.

Стояла там и смотрела на отражение своих глаз. Они казались ей темными, подернутыми дымкой; неясный образ в стекле выглядел значительно старше ее самой. Мужчина и девушка забрались в машину, девушка смеялась:

– Кому нравятся анчоусы? Ты странный…

Она не его дочь, – подумала Кира. – Дочери обычно знают, какие добавки к пицце любит отец. Мысли в ее голове наскакивали одна на другую: мужчина с похорон ездит на «мерседесе» – что это значит? Та самая машина? Кто эта девушка?

Пытаясь сохранять невозмутимость, Кира повернулась и сделала вид, будто смотрит в телефон. Двигатель «мерседеса» завелся, и, прежде чем машина тронулась с места, Кира увидела, как мужчина наклонился и поцеловал девушку на пассажирском сиденье. Той было не больше восемнадцати, скорее всего – меньше. Блондинка. Симпатичная.

Точно не его дочь.

Кира подняла телефон и сфотографировала удаляющуюся машину. Конечно, все это ничего не доказывало, но Кире не требовались доказательства.

Это был тот самый мужчина.

Кира решила взять машину тети.

Та была на работе, так что никто ничего не заметит. Конечно, у Киры не было прав, но водить она умела – приходилось ездить пару раз по вечерам в промзону. Да и каковы шансы, что ее поймают? Полиция обычно не тормозит тех, кто не нарушает правил. А поскольку копы в очередной раз доказали свою беспомощность, так и не узнав о существовании мужчины из «мерседеса», Кира поняла, что вершить справедливость придется ей самой.