Грета полностью

Несмотря на юный возраст, Эвелин сразу поняла по голосу отца, что спорить не стоит, и побежала по лестнице, мелькая оборками.

Джеймс смотрел на Киру. Он был в ужасе.

– Я подруга Греты, – голосом острым, как клинок, произнесла Кира. Джеймс открыл было рот, но не смог произнести ни слова. Ни объяснений, ни оправданий.

Кира ждала – руки в карманах короткого кожаного жакета, – не отрывая взгляда от его лица. Ему не удастся от нее избавиться, ничего не сказав.

Он обвинялся в том, что в тридцать с лишним лет захотел подружку-школьницу.

В том, что Грета держала его в тайне.

В измене жене.

В непозволительном отношении к девушкам, в том, что имеет наглость приходить вечером домой к своей маленькой девочке, читать ей перед сном, покупать лиловый самокат и вести себя как человек, способный любить.

В том, что молодая девушка, кем бы она ни была, села к нему в машину около пиццерии.

В том, что он – один из таких мужчин.

– Я не убивал ее, клянусь… – наконец произнес он, запинаясь, слабым голосом.

Стремительным, красивым движением Кира вытащила руку из кармана и ударила его по лицу. Небольшая, изящная кисть сложилась в кулак, твердый, как граната. Пока он поднимал руки к окровавленному носу, Кира не спеша развернулась и пошла назад к машине.

– Грязный козел, – сказала она. Негромко, но так, чтобы он услышал.

Первые несколько километров Кира была спокойна, потом ее начало трясти.

– Господи… Не могу поверить, что я это сделала.

– Ты была великолепна! – воскликнул Дион, которого ничто так не приводило в восторг, как внезапная агрессия. – Такая невозмутимая!

– Костяшки болят, – пожаловалась Кира, шевеля пальцами на руле. – Его дочка точно ничего не видела?

– Точно, – успокоил я. – Ты вела себя по-геройски, Кира! Грета была бы в восторге.

– Серьезно? Оттого что я врезала ее бойфренду по морде?

– Ты знаешь, о чем я.

Кира посмотрела на меня в зеркало заднего вида и кивнула. Ее глаза возбужденно мерцали, и мы оба догадывались, что самое трудное еще впереди. Киру ждала тяжелая, важная, болезненно откровенная беседа с полицией о Кельвине. Это будет посложнее, чем ударить по лицу слабого мужика.

Когда мы вернулись в Бетесду, она показалась нам прекрасной, как никогда. Тускло-оранжевый закат, словно в фильме, заливал теплым светом дома и жителей нашего уютного, дружелюбного городка. Мамы толкали перед собой коляски с детьми, повязав куртки вокруг талии, закат сверкал на их лицах и волосах. Старики собирались у дверей пабов, курили и смеялись над давно знакомыми шутками; дым их сигарет медленно тянулся вдоль дорог, словно доброе привидение. Девушки прогуливались, держась за руки и притворяясь, что не замечают парней. Пары среднего возраста не спеша шли в паб, касаясь друг друга плечами, обретя любовь и покой в мире привычных вещей.

Потрясающей красоты горы тянулись к небесам – они всегда выглядели лучше всего на закате.

Среди них выделялся карьер – отливал своим неповторимым пурпурным блеском. Я знал, что его сланцевые плиты хранят тепло уходящего дня, и надеялся, что кто-то сейчас гуляет там, прикасаясь к камням.

Я любил Бетесду.

Ни одно место на свете, ни одного человека я не полюблю так сильно. Мне нравились истории, укрытые за фасадами ее домов, нравились лица в очередях магазинов и тот факт, что на каждой улице кто-нибудь знал мое имя. Я не раз видел, как здесь спасали людей, которые оступились, – им помогали соседи или друзья друзей. Мы хорошо знали друг друга, как знали все тропинки вокруг карьера и гор, и прощали тех, кто сбивался с пути.

Это был мой дом, и он заботился обо мне.

Кира решила поговорить с полицией на уроке английского. Я был не против английского, а вот она ненавидела каждую его секунду, особенно когда приходилось читать роман, пьесу или – хуже всего – стихи. Тем, у кого накопилось много собственных историй, незачем забивать себе голову чужими.

Как только мисс Эйнион объявила, что мы будем обсуждать символизм «Макбета», Кира подняла руку. Мисс Эйнион вздохнула и уставилась на нее поверх очков.

– Мне нужно выйти, мисс.

– У тебя было достаточно времени перед уроком…

– Не в туалет. Хочу поговорить с психологом.

Несколько лиц повернулось в ее сторону. В словах Киры не было ничего странного, многие ученики пользовались тем же предлогом, чтобы уйти со скучных уроков. Во время физики у дверей психолога собиралась длинная очередь.

Однако все знали, что Кира близко дружила с Гретой и не стала бы притворяться, поэтому решили, что ей в самом деле нужно с кем-то поговорить.

– Да, конечно, – тихо сказала мисс Эйнион. Возможно, она подумала, что совершила ошибку. «Макбет» – жестокая пьеса, не стоит изучать ее в классе, где недавно кого-то убили. Пожалуй, ей следовало выбрать что-нибудь помягче.

– Что происходит? – шепотом спросил меня Дион.

– Они были лучшими подружками. Кира расстроена. Расслабься.

Я поймал взгляд Киры, когда она собирала учебники в рюкзак. Вот-вот она расскажет психологу о Кельвине. Меня охватило нездоровое возбуждение.

Что-то должно было случиться.

События начали развиваться через несколько часов.