Пройдя меж густых кустов, принц вышел к роще старых больших дубов. Их корни и ветви были настолько толстыми, что по ним можно было спокойно пройти взрослому эльфу. Шальная (редкость для кронпринца) мысль закралась в его голову, но когда он почувствовал толчок в спину и одобрительный смех, то осуществил задумку. Корни поднимались из земли настолько высоко, а ветки опускались настолько низко, что в одном месте пересекались. Лоренс легко, словно по коридорам дворца, прошел с корней на ветви, а по ним, как по тропинке, дальше. Извилистый путь Леса долго вел его, в очередной раз доказывая свою совершенно необычную, волшебную природу. Наконец Лоренс остановился — впереди внизу простиралась водная гладь, — а прямо под ногами переплелись сразу несколько толстых ветвей, образуя что-то похожее на очень большую колыбель. Лоренс хмыкнул и, мысленно поблагодарив Лес, устроился в этом природном ложе. Наслаждаясь теплым ветром, нежно щекочущим лицо, он достал альбом и открыл его. А потом остановился и глубоко задумался. Хотелось изобразить что-то из того, что он наблюдал, но предусмотрительность Лоренса и здесь сыграла свою роль — он не рисковал рисовать тайные уголки Леса, ведь альбом мог попасть в чужие руки. Немного поколебавшись, он легко и быстро изобразил колыбель из листьев и ветвей, а потом начал набрасывать очертания младенца. Только над лицом он задумался: кого рисовать? Неизвестного ребенка? Нет, он так не мог. А кого тогда? Лоренс в своей жизни видел не так уж и много младенцев. На ум сразу приходил Ловэль: кронпринц помнил, каким милым он был, когда родился.
Рука замерла над незаконченным рисунком. Что-то внутри не давало продолжить. Почему-то казалось, что эта колыбель не для младшего братишки. Своей творческой интуиции Лоренс привык доверять, поэтому вновь задумался. Внезапно он вспомнил то время, когда ему только-только исполнилось три весны. Он стоял на стуле у колыбельной и смотрел на двух спящих младенцев. Они были красивыми. Отец сказал, что это его брат с сестрой, и Лоренс в ту же секунду полюбил их всем своим маленьким детским сердечком…
Это было единственное светлое воспоминание о близнецах. Алеста старалась не подпускать старшего брата к ним, а как только Лидэль и Линэль выросли настолько, что научились слушать и говорить, между ними началась настоящая война. Странно, что Лоренс вдруг вспомнил об этом, но, по-видимому, его направил сам Свет. Или Лес, с него станется.
Легкими росчерками Лоренс исправил рисунок, сделав двух младенцев, крепко держащихся друг за друга. Еще минут десять — и их лица стали вполне узнаваемыми. Удивительно, но в детстве они были такими же милыми, как Ловэль…
— Догоняй!
— Мне корни мешаются!
— Хорошо, что не ноги! Тоже мне светлый эльф!
— Это ты своей магией тут!
— Врожденное! Это врожденное у тебя, братец!
Вот правильно говорят смертные: помяни демона, и он появится. Голоса Лидэль и Линэль были последним в жизни, что хотел бы услышать сейчас Лоренс. Даже демонов в этом обогнали. Только тихий смех третьего их компаньона — Ловэля, — как-то примирил кронпринца с суровой действительностью.
— Ого, смотри, озеро!
— Еще и пальцем показал! Невоспитанный!
— А давайте наперегонки! — предложил Ловэль и, судя по звуку, первым же побежал. — Не догоните!
— Догоним!
— Ууу!
Они с диким визгом и гоготом помчались к озеру, а глаза Лоренса округлились до размера чайных блюдец. Этот уголок Леса был особенным, он открывался лишь избранным. Об этом ему однажды поведал сам Лес: это озеро было непростым. Лоренс давно подозревал, что королевский сад является центром Рассветного Леса: только здесь его голос был столь силен и громок, а присутствие — явно. Лес подтвердил его предположение. Более того: он поведал, что это озеро является его сердцем. Это была святая святых… И к ней сейчас мчалась безумная троица, которую Лес никогда не пускал дальше «порога». В голову закрались смутные подозрения.
Внизу Ловэль уже успел добежать до самой кромки воды, в которую его тут же столкнул Лидэль. Братья с хохотом повалились в озеро, плескаясь и крича, как безумные. Линэль не осталась в стороне, и как только принцы собрались встать, сбила их с ног. Они в отместку попытались ее утопить, но она ловко ушла от захвата Лидэля и дернула за нос Ловэль.
«Ты специально это сделал?»
Ответа не последовало, но Лоренс различил в шелесте листвы тихий смешок. Внизу трое буянов наконец-то вылезли из воды и собрались строить замок из песка, благо весь берег был им усыпан.
«Ты мог бы к ним присоединиться», — чуть громче прошелестел Лес.
На мгновение — на короткое, но столь соблазнительное мгновение — Лоренс решился это сделать: им внизу было так весело, что ему захотелось стать частью этого веселья. Частью семьи. А потом Линэль бросила:
— Только бы нас тут Лоренс не нашел — испортит весь отдых, зануда.
— Ага, как будто мало нам этого индюка во дворце, — поддержал сестру Лидэль.
Спускаться резко расхотелось.
— Не ругайте Лоренса, — попросил Ловэль, даже бросая лепить замок. — Он хороший. Пожалуйста.
