…Мир вокруг переменился. Тело сгорало в огне, но боли больше не было. Внезапно он почувствовал удар, словно его выбросило на берег, а потом все стихло, успокоилось. Нейлин тяжело дышал. Вновь заморгал, пытаясь понять, что произошло. Что-то изменилось. Мир вокруг него или он сам? Тело было странным. Он совсем по-другому чувствовал себя, словно он стал больше. И сильнее. Быстрее. Он рефлекторно сделал шаг и врезался в дерево. По лесу пробежался вздох.
Ближайшие ветви мягко коснулись плеч Нейлина. Он поднял голову. Все вокруг раздражало, хотелось кого-нибудь растерзать, выплеснуть всю злобу, копившуюся внутри, но присутствие Леса успокаивало. Нейлин переступил с ноги на ноги, чувствуя непривычную тяжесть. Лапы с когтями заскрежетали по земле, и Лес вновь вздохнул.
«Не причиняй боль, дитя»
Нейлин замер, пытаясь разобраться в себе. Это было сложно, словно кто-то постоянно туманил его разум. А еще была жажда. Какая? Убийства⁈ Страх, сжавшийся было в комочек, вновь растекся по телу. Нейлин тихо застонал, с удивлением слыша волчий скулеж. Нет, он не хочет убивать! Он хочет… хочет свободы! Да! Жажда свободы!
Лес позади него зашелестел, Нейлин резко обернулся и чуть не упал: морду мотало из стороны в сторону, а лапы разъезжались по мокрой от недавнего дождя траве. Деревья расступились, и он увидел длинную аллею. А потом едва заметный толчок в спину — и он побежал. Первые несколько метров было неудобно, потом он инстинктивно упал на четыре лапы и так стало проще. Было странно. Удивительно. Легко. Он бежал, а мимо проносились деревья, травы, поляны и ручьи. Он слышал шорох зверей, пение птиц, стрекот кузнечиков. Он вдыхал тысячи новых запахов. Весь лес теперь расстилался для него открытой картой. Он словно прозрел. Он жил и чувствовал жизнь, он был ее частью и одновременно чем-то большим. Лапы легко отталкивались от земли, чтобы также легко приземлится на траву. Ветви мягко касались жесткой шерсти.
Сколько он бежал — он не знал. Над головой была лишь звездная ночь, а вокруг — темный лес, который был как никогда раньше открыт для Нейлина. А потом он почуял запах добычи: свежее, еще живое мясо с теплой молодой кровью. Лань стояла на берегу ручья. Ей не повезло: он зашел с подветренной стороны, и она его не почуяла.
Инстинкты вновь взяли вверх: волк внутри требовал крови. Мяса, крови и звука сломанных костей. Нейлин уже было прыгнул, когда
«Равновесие жизни и смерти. Не нарушай его. Не бойся себя»
И вновь — толчок.
Большие глаза лани распахнулись, когда его острые зубы сомкнулись на ее тонкой шее, когда он услышал желанный звук ломающихся позвонков. Вкус крови на языке дурманил. Он с наслаждением вгрызался в молодую плоть, чувствуя себя зверем. Волком. Ликаном.
Эльфийские целители были настоящими кудесниками. Когда людские лекари полагались лишь на настои и мази, они исцеляли своей
Эстель была на ногах уже вторые сутки — с тех самых пор, как в гарнизон начали привозить с пепелища первых пострадавших. Недостатков целителей в Рассветном Лесу никогда не было, но здесь, на северной границе, их было немного. Мало кто хотел жить в постоянной опасности. Мало кто справлялся с ужасами начинающейся войны. Мало кто из целителей пережил прошлую войну с орками.
Их было в гарнизоне четверо, не считая Эстель. И каждому нашлась работа. А раненных все привозили и привозили. Северных орков убили всех, но цена этой победы была, как и всегда, высока.
Эстель невидящим взглядом посмотрела на черно-фиолетовую рану на животе эльфа. Он уже не стонал, а испарина на лбу высохла. Кожа стала бледной и холодной, но душа еще не покинула измученное тело. Она старалась, вкладывала силы… но без толку. Эстель сидела, прислонившись плечом к холодной каменной стене, и что-то тихо говорила умирающему на ее руках эльфу. Она не могла сказать ему, что он умрет, что больше не увидит ясного неба над головой, не услышит шума листвы на ветру, не коснется руки любимой. Она не могла сказать ему, что он еще долго будет умирать, терзаемый болью и предсмертным бредом. Он не слышал ее — был без сознания, — но она все равно не могла сказать. Поэтому она рассказывала ему, какое голубое небо у них над головой, как шумят дубы в соседней роще, как мягка кожа под пальцами, когда обнимаешь дорого тебе эльфа. Говорила тихо, словно это была сказка. Маленькая сказка для несчастного взрослого, что стал одной из жертв северных чудовищ. Он не был первым, не будет последним.
