И все же, уже спускаясь по лестнице, Лидэль вновь скривился: как бы отец не отчитывал Лоренса, как бы не любил остальных детей, но именно старший брат был тем, кто сидел по правую руку от короля. Он присутствовал на советах, мог высказывать свое мнение, принимать решения, пусть не масштабные, а местечковые, но все равно! Если с отцом что-то случится или он уедет — на войну, к примеру, — то именно Лоренс сядет на трон. Все Лоренсу, все ему!
Черная зависть сжигала Лидэля изнутри. Он тоже хотел, чтобы ему дали шанс показать себя, а вместо этого он слоняется по дворцу да выслушивает насмешки старшего братца!
Рассветный Лес, конечно, не мог соперничать территорией с Темной Империей, но был не меньше Фелин’Сена, крупнейшего людского королевства. И это не считая Леса фейри, которые исконно выступали союзникам светлых эльфов в любых конфликтах.
— Лучше бы мы с оборотнями дружили, — честно признался Нарель, читая донесения с заставы у Серебряного. — Толку нам от русалок и нимф?
— Дриады — хорошие целители, а нимфы…
— Нейлин, они бесполезны, — отрезал генерал Рисанэ.
— Я бы выразился помягче, — пробормотал Нарель, наблюдая, как краснеет Нейлин.
— Помягче не на войне выражайся, — не отвлекаясь от вороха карт, ответил друг. — В Южной войне нам пришлось защищать их, а когда кочевники все же пожгли их леса, вся эта толпа ринулась к нам. На южных границах мы положили тысячи наших воинов, Рассветный Лес понес огромные потери.
— Есть вести от Астеры? — быстро перевел тему Нарель. Он знал: если Селон начинает ворчать, его не остановит ничто. Кроме, Авелис, конечно. Жаль, что она осталась в поместье, Нарель успел соскучиться по подруге.
— Нет. До сих пор нет.
— Значит, что-то случилось. Ты же знаешь Астеру, она бы никогда не отказала в помощи.
— Особенно по приказу короля.
— Вот именно.
— Но на востоке тихо, да и южные с западными границами молчат. А следопытов Астеры до сих пор нет.
— Будут, — с уверенностью произнес Нарель.
— Не спорю, вопрос только: когда? — генерал вздохнул и прочертил пальцем линию между заставами. — Они нападут здесь.
— Уверен?
— Нет, конечно, иначе не проиграл бы ни одного сражения. Но вероятность велика…
— Надо бы послать туда отряд. На своей территории мы ведь можем обороняться, — пояснил Нарель, поймав предупреждающий взгляд друга. — Это не нарушит приказ короля.
— У нас не так много эльфов, тем более без помощи Астеры.
— Позовем соседей, давно пора поднимать весь север. Пусть собирают воинов. Не сейчас, так через год, два, десять лет — но начнется война, и мы будем первыми, кто встанет у нее на пути. Надо начинать готовиться сейчас.
Рисанэ перевел взгляд на карту, раздумывая над словами друга.
— Хорошая идея. Я займусь этим.
— А что насчет отряда? — Нарель постучал по линии между заставами.
— Я не хочу рисковать.
— Мы должны нанести хоть один предупредительный удар. Эти северные варвары проповедуют культ силы, ты ведь знаешь, если мы будем бездействовать, это распалит их еще больше.
— Допустим, я согласен. Кого ты хочешь послать?
— Соберу отряд добровольцев и сам их поведу.
— Нарель… заскучал?
— Селон, я не могу сидеть в тылу, пока мои ребята гибнут. Многие из них выросли на моих глазах…
— Не дави на жалость, со мной это не сработает… А короля бы еще и разозлило.
— Его здесь нет.
— Пока.
Мужчины переглянулись. Если в обычной жизни Селон был мягким и добрым эльфов, замечательным соседом и другом, то на войне превращался в непреклонного генерала Рисанэ. Зная это, Нарель начинал действовать с умом: ему требовалось убедить собственного командира в том, что риск оправдан.
— Отправляйся, — внезапно разрешил Рисанэ. — Постарайся не провалиться, я не буду выгораживать тебя перед королем.
— Когда это я не справлялся? — уже с улыбкой поинтересовался Нарель.
— Дорогой друг, у меня очень хорошая память, и я помню каждый провал каждого своего ученика. Даже Астеры, что уж говорить о тебе.
— Умеешь ты подбодрить Селон.
— Честность — главная помощница в войне. Сейчас не до реверансов, но так и быть, лет через двести я расскажу твоим внукам, что их дед был непобедимым.
Нарель рассмеялся и, подхватив карту, вышел. Уже во дворе его нагнал Нейлин.
— Пап, возьми меня с собой!
— Нет, — даже не оборачиваясь, отрезал тот.
— Но почему? Я умею сражаться, ты ведь сам меня учил. Вам не помешает лишний клинок.
Нарель убрал сложенную карту в притороченную к седлу сумку и обернулся. Взгляд его не сулил ничего хорошего, да и по опущенным плечам отца Нейлин понял, что тому тоже не нравится то, что он сейчас скажет.
— Я не хочу, чтобы ты рисковал. Послушай, — попросил он, увидев, как сын уже открыл рот, чтобы перебить. — Для тебя эта вылазка несет огромный риск и совсем не такой, как для других. Ты ведь понимаешь? Одно убийство…
Нейлин опустил голову, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна ненависти. Ненависти к себе. Ликаны не могли превращаться, пока не совершат убийство. Одна отнятая жизнь — и волчья суть внутри проснется. Навсегда.
