В последнее время король был мрачен больше обычного. Причиной этого была не только усложнившаяся ситуация с орками и их неизвестной магии (в Озерной долине так и не смогли выяснить ее природу), но и ухудшившиеся еще сильнее отношения со старшим сыном. Их с Лоренсом всегда связывали больше дела, чем семья. Лестер с самого раннего детства сына приучал того быть его помощью и поддержкой, приучал править, чтобы тот не остался, как он, внезапно один с погибающим королевством и не зная, что делать. Так что король всегда был требовательным к своему наследнику, и ссоры их чаще всего вспыхивали из-за этого — Лестеру так и не удалось переломить непрошибаемое упрямство Лоренса. Но в последнее время поводов для разочарования старшим сыном у короля возникало все больше. Сначала его постоянные драки с Лидэлем, потом эти кутежи, а под конец — вопиющие поведение на балу. Сверху еще ложились плохие отношения между братьями, вернее, между Лоренсом и близнецами, потому что с Линэль тот тоже ругался, пусть и реже. Лестер всю жизнь старался вырастить детей дружной семьей, чтобы они помогали друг другу, а не набрасывались на слабого, словно стая степных гиен. Но сейчас его величество чувствовал, что потерпел полное и сокрушительное поражение. Вот только где он ошибся? И как теперь это исправить? Как можно заставить уже практически взрослых детей любить друг друга? Да никак!
Именно в этот момент, когда к королю не рисковал лезть со своими умными идеями даже Лоренс, к нему пришла Алеста. Поговорить. Началось все достаточно миро, она рассказывала о том, как Ловэль усиленно прогуливает все занятия, кроме его любимой истории.
— Удивительно, когда в столь юном возрасте эльф проявляет интерес к сложному предмету, — улыбаясь одними глазами, заметил Лестер. Всех своих детей он начинал учить рано: едва им исполнялось четыре весны, как к ним приглашались учителя по письму, счету, чужим языка. Спустя два года они начинали изучать более сложные предметы — экономику, историю, политику и многие другие. Никто, кроме Лоренса, послушания в учебе не проявлял. Лидэль и Линэль пропускали немало занятий, как было известно их отцу, и намного больше на самом деле.
— Он проявляет недюжинную изобретательность, — с явным неодобрением в голосе произнесла Алеста, выразительно глядя на мужа.
— Да, я напишу в Озерную долину одному эльфу. Он хоть и не лорд, но замечательный историк, интересуется древними легендами. Ловэлю будет интересно с ним побеседовать.
— Лестер, я хотела, чтобы ты с ним поговорил!
— Я заходил к нему… — король нахмурился, припоминая, — позавчера.
— Поговорить о том, что он не учится, — рассердилась Алеста.
— Если ему не интересна экономика, я не буду вынуждать его ее изучать.
— Но Лидэля ты отчитывал за пропущенные занятия.
— Потому что Лидэль вместо них бездельничал, а Ловэль занимается делом. Ему восемь весен, а он читает на языке первых эльфов! Я считаю необходимым поощрять его таланты. Тем более он всего лишь третий принц. Лоренс будет править, Лидэль — помогать ему, на них лежит определенная ответственность. Ловэль же имеет крохи свободы, пусть пользуется ими.
— Изящная логика, — в голосе Алесты не было ни намека на одобрение. — Недавно ты упоминал, что Лидэлю пора начинать участвовать в жизни королевства и приносить пользу семьи. Что насчет Линэль?
— Ей учится еще четыре года.
— Я не о том. Она девушка, красивая и знатная. Для нее есть несколько достойных партий, если мы хотим упрочить наше положение.
— Положение короны и так прочно, — судя по сдержанному тону Лестера, ему явно не понравилось то, что она сказала. — А своих детей я никогда не заставлял и не буду заставлять жениться по расчету.
Алесте много чего хотелось сказать по этому поводу, но она промолчала. Промолчала, и Лестер этого даже не заметил, вернувшись к работе. Лишь бросил напоследок:
— Пусть это будет их выбор.
Их выбор? Что ж, она обеспечит его. Лестер привык жить в войне, но ведь она давно закончилась! Эти нападения на границе — глупость! Где они и где граница? Орки не собрали против них армию, как в прошлый раз, а эти мелкие стычки могут продолжаться вечно. Пока же эльфы живут своей привычной жизнью по вековым традициям и соблюдая устои. Это для Лестера корона прочна, а для остальных? Положение не может быть достаточно высоким, чтобы перестать стремиться к его упрочнению. Лестер проявляет слишком много милосердия к детям. Любовь ли это или ему всего-навсего некогда заниматься устройством их жизни? Глядя на мужа, Алеста склонялась ко второму варианту. А значит, именно на ее хрупкие плечи ляжет обеспечение дальнейшего благополучия детей. Ловэлем она займется чуть позже, сейчас ее больше интересовала Линэль. Пока один лорд не передумал, стоит действовать. Для дочери это будет прекрасная партия, а уж сладить с Лестером и с его глупыми принципами она сможет.
