«На своей территории можно», — напомнил своей совести в лице Рисанэ Нарель и приказал собирать три отряда. Наверняка это провокация, но и оставлять без внимания сжигание
— Возьми меня с собой, это опасно!
— Нет, Нейлин, я запрещаю, — рыкнул Нарель, вскакивая в седло. — Это приказ! Ты остаешься здесь, в гарнизоне!
На лошадях они быстро добрались до приграничной полосы — лес сам расступался перед ними, стеля под копытами широкую тропинку, которая, смыкалась за их спинами. Нарель не стал рисковать и взял с собой лишь три небольших отряда. Один из них ехал с ним, а два других обходили по дуге пожарище, отрезая орков от северной границы.
На лошадях они должны были добраться быстро, навряд ли эти зеленомордые твари успеют потушить огонь. Однако, когда спустя два дня отряд во главе с Нарелем выехал к месту поджога — его указал своим детям Лес, — они нашли лишь пустое пепелище. Фиолетово-черные всполохи еще пробегали по потемневшим ветвям и стволам, но северных орков здесь уже не было.
Нарель застыл, как волк, ступающий на тропу, где его поджидал капкан охотника. Эльфы рассредоточились по периметру поляны, ожидая приказа. Он приложил ладонь к ближайшему дереву, но Лес молчал: боль ослепила его, в этом месте он
Стоило только сапогу Нареля коснуться пепла, покрывавшего выжженную землю, как на них напали. Предсказуемо. Неожиданно было только то, откуда на них напали — это Нарель так и не успел понять. Вспыхнуло уже холодное пепелище, и тут же перед эльфами появились орки. Это были здоровые — на голову выше и в два раза шире эльфов — серо-зеленые чудовища, разукрашенные своими ритуальными рисунками. Из их массивных челюстей торчали изогнутые клыки, а глаза под тяжелыми веками горели неприкрытой злобой. Их топоры — огромные и тяжелые, такие не поднимет ни один эльф — мелькали в их руках почти так же быстро, как стрелы дивных. И все же недостаточно, чтобы одолеть опытного бойца. Нарель легко уклонился сразу от лезвий двух топоров и едва заметно полоснул ближайшего орка по шее. Тот, схватившись за окровавленное горло, упал обратно в пепел, а на его место уже встал другой.
Бой вышел тяжелым. Соотношение сил был примерно равным, а эльфы, лишившись привычного покровительства Леса, оказались не в выигрышном положении. Кровь застилала глаза, мысли были сосредоточены лишь на одном — убить врага. Стрелы разили без промаха, однако все больше и больше эльфов падало в это бесконечное море пепла — слез боли их Леса.
Руку повыше локтя обожгло, Нарель быстро перехватил меч в левую и успел отбить удар орка, хотя топор на излете все же рассек ему грудь. Уже падая на землю, он увидел, как их окружают оставшиеся в живых орки. Рука болезненно сжала меч, он поднял его, принимая очередной удар вражеского топора. Грубое рифленое лезвие мелькнуло перед самым лицом, а потом орк повалился в пепел. Его отрубленная голова покатилась к ногам Нареля. Опираясь на здоровую руку и чувствуя невыносимую боль в груди, он поднялся и увидел, как остатки орков вырезают подоспевшее откуда ни возьмись подкрепление. Мир перед глазами покраснел, а потом пошатнулся. Уже падая, Нарель успел подумать, что это война для него начинается слишком болезненно. Последним, что он увидел прежде, чем сознание его покинуло, было лицо сына.
— Знаешь, как в армии карается неисполнение приказа? Если я сказал «сиди в поместье», значит ты должен сидеть в поместье, а не собирать отряд и ехать за мной…
— На всякий случай, если бы вам понадобилась помощь…
— Не перебивай меня! И кстати, как ты вообще нашел добровольцев?
— В гарнизоне… Я приказал, они пошли…
Нарель тяжело вздохнул: вздох этот был больше похож на стон, полный страданий.
— Видел бы это Рисанэ, он бы повесился от того, как у нас дисциплина полетела к демонам в Глубины!
— Вы можете сидеть ровно? — с раздражением поинтересовалась Эстель. — Вы вообще должны лежать!
— Какой лежать? Мне нужно в гарнизон!
— Сел! — рявкнула юная леди Рисанэ, враз становясь похожей на своего отца. Нарель резко сел обратно, тем более перед глазами у него вновь потемнело, а на чистой, пересекающей грудь повязке появилась алая полоса.
