- Я хочу тебя, - едва слышно выдал я, ощущая, как стыд взрывается в румянце на моих щеках. Мне было стыдно, унизительно стыдно за то, что я понятия не имею, как реализовать мое к нему желание. Я слабо представлял себе, что могу с ним сделать. Но я не сомневался, что хочу этого.
- Не неси бред, - его абсолютно не устроил мой ответ. – Во мне нечего хотеть.
- Ты думаешь, я вру? – Мне было смешно. Я рванулся вперед, прижимаясь к нему всем, всем чертовым телом, не оставляя между нами ни единого сантиметра. Да, мне было стыдно, так стыдно, что я мечтал сбежать, но я хотел показать ему, что мое тело не может врать. От его дерзкого допроса, сопряженного с болью и угрозой, я возбудился еще сильнее, и сомнений, мягко скажем, у него просто не могло остаться. За одну секунду он растерял всю свою угрозу и смотрел на меня, приоткрыв рот. Его замечательные щеки стремительно краснели. Я никогда не видел их настолько красными. Мне казалось, что он на минуту отключился от всего. Как легко было перехватить инициативу. Он посмотрел на меня в изумлении, разбавленном ярким, горячим стыдом, который не давал ему даже пошевелиться. Он растерял всю власть надо мной, а я приобрел. Я прекрасно чувствовал то, что вызываю в нем похожее желание. Бедром чувствовал. В отличие от него, это меня не шокировало.
Это придало мне сил.
- Енох, - я положил руку на его щеку. Он словно очнулся, смотря на мои губы и как будто не в состоянии посмотреть мне глаза. – Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, - он мотнул головой, не считая себя уникальным. У меня был лишь один способ убедить его.
Я положил руки по обе стороны от его головы, мягко накрывая его виски.
Я вызывал в себе каждое воспоминание, которое было связано с ним. Я старался вспомнить все, что происходило со мной от контакта с ним. С каждым моим новым воспоминанием все мои ощущения росли в быстрой прогрессии. Я дошел до того времени в зверинце, и Енох отнял мои руки.
- Я не хочу тебе верить, - пробормотал он, впрочем, не так уверенно. Мое сердце перестало биться так часто. На смену иссушающему желанию пришла… нежность. Я провел по его волосам, привлекая его к себе. Я пугал его, давил на него, а ведь он не был так прочен, как изображал. Енох был более хрупким, чем все думали. И я не мог сломать его своим идиотским плотским желанием. Он с готовностью обнял меня. Я был уверен, что в этом объятии было больше, чем в любом, самом порочном, единении. Я потянул его на берег, понимая, что мы оба замерзаем. Мы молча оделись, однако в табор мне не хотелось. Я сел на землю, подложив под себя свитер. Енох колебался, но все же сел рядом.
- Нас хватятся, - сообщил он устало. Я лег на спину, разглядывая неестественно черное небо, усыпанное блестками далеких звезд. Огонь во мне утих. Я больше не поддавался разрушительному желанию. Енох чувствовал это. Теперь он прикасался ко мне с большей легкостью. Он почти без сомнений лег рядом со мной, устроив голову на моем плече. Мне было спокойно. Хорошо.
- Ну и пусть, - равнодушно отозвался я. Я хотел поговорить с ним. Просто поговорить. Моя рука потерялась в его руке. Он разминал ее, и я вдруг понял, что это многолетняя привычка работы с глиной. Мне было уютно. – Чем закончился тот эпизод, ну, с братьями?
- Ничем. Они рассказали отцу, а он решил, что они допились, - произнес Енох. – Я не сразу решился поверить в то, что произошло. Пришел туда через месяц. Или два. Я не помню.
- А как понял, что нужны сердца? – продолжал я расспрос. Он замешкался, прежде чем ответить.
- Я помню только, как сделал это. Не помню. Не знаю. Это просто произошло и все, - и у меня не было причины ему не верить. Он потерся головой о мое плечо, устраиваясь удобнее. От этого простого, такого человечного движения, я растаял окончательно. Я зарылся носом в его волосы, не в силах объяснить эту нежность к нему. – Я любил уводить их в лес. Отец бесился страшно. Клиенты уходили, а он считал, что это конкуренты. Один раз он переволновался и умер, - Енох сообщил об этом обыденно. – Я увел какого-то дорогого клиента. В общем, когда мои братья встали у руля, они выгнали меня из дома. Они убедили мою мать, что я работаю на конкурентов. Мне было четырнадцать.
Я запретил себе жалеть его. Он рассказывал об этом просто, как будто давно забыл о всех обидах и о всей боли.
- Где же ты жил до встречи с мисс Перегрин?
- Устроился работать к мяснику. Он научил меня стрелять, охотиться. Он был, в общем-то, неплохим. – Я чувствовал, что он что-то не договаривал. Однако Енох никак не мог продолжить.
- Он приставал к тебе? – спросил я наконец, не выдержав молчания. Енох коротко кивнул. Это было для него страшнее семьи, которая его не любила.
- Смешно, правда? – Я не видел его лица, но услышал его горькую усмешку. Я прижал его к себе, подсунув руку под плечи.
- Нет, - честно признался я.
Стараясь отвлечь его, я болтал о своей жизни. Он не понимал каждое второе слово, я начинал объяснять и рождал еще более непонятные ему слова. Я словно разговаривал с инопланетянином.
