- Это ведь трудно, разговаривать с тем, кто не понимает тебя? Я бы давно бесился, - наконец вздохнул он.
- Я хотел бы показать это тебе. Мой мир, - мечтательно пробормотал я, представив, сколько всего мог бы продемонстрировать его. Я хотел удивить его.
- Я не уверен, что смог бы жить в нем. Особенно учитывая то, что ты сказал мне про, - он резко оборвал себя. – Неважно. Забудь. Все равно это пустые разговоры. Нужно идти.
- Ну уж нет, - возразил я. Енох приподнялся на локте. В его волосах застряли желтые листья, и я с улыбкой вытащил их. Мне показалось, что его выражение лица стало чуточку мягче. Я не мог представить и десятой доли того, что он пережил. Он посмотрел на меня каким-то новым, очень уязвимым взглядом. И я понял, что пробрался так глубоко, как это было возможно. Я был этому совсем не рад, ведь теперь он стал моей ответственностью. Он был сильнее, выносливее, талантливее меня, но в чем-то слабее. Я прижался носом к его щеке. Он закрыл глаза, склонив ко мне голову. Не думаю, что когда-нибудь после я дарил ему более медленный, нежный и вдумчивый поцелуй, чем тогда. Я не знал, почему мое чувство к нему переливалось от сумасшедшей потребности до неуемного желания и резко – к болезненной нежности. Я никогда не представлял, что подобное возможно. Он отвечал мне с похожей аккуратностью. Это был словно новый уровень в каком-то квесте. В этой темноте ночи я прерывал поцелуй, чтобы произнести что-то безумно глупое, но очень важное, и он улыбался, шире и шире, пока наконец не засмеялся.
Может быть, я все же полюбил его по-настоящему.
Когда мв вернулись в табор, подготовка ко сну была в самом разгаре. Даже если кто-то и заметил наше отсутствие, никто не произнес и слова. Нам выдали одеяла, и мы устроились рядом, на приличном расстоянии, впрочем. Не сговариваясь, мы не хотели демонстрировать то, что росло между нами.
И все же, накрывшись одеялом до подбородка, я не удержался и нашарил его руку, сжимая ее аккуратно. Только чтобы убедиться, что Енох рядом.
========== 7. В тупике ==========
Я смотрел на проплывающие мимо поля, причудливо скачущие вверх и вниз. Точнее, это я скакал верхом на коне. Конечно, в старом добром боевике на моем месте оказался бы парень с подготовкой отряда спецназа, умеющий стрелять, не знаю, из колготок и скакать не только на коне, но и на танке, и на ракете, и на МКС. В этом проблема сознания моего поколения. Фильмы научили нас тому, что все ситуации, в которое мы попадем, обязательно будут подстроены под наши умения, или же рядом будет какой-нибудь суперкрутой пенсионер, который нас срочно чему-нибудь научит. Наш образ мышления слишком киношный, нереалистичный и узконаправленный. Что мы умеем, пользоваться смартфонами и ноутбуками, бороздить сеть и волноваться о лайках? Именно об этом я думал, жалея свою отбитую задницу, гадая, кто мешал мне, парню из довольно богатой семьи, научиться скакать на лошади. Конечно, я не знал, что окажусь в сороковом среди цыганского табора, где лошадь – это единственный источник передвижения. Но, черт возьми, не будь со мной Еноха, я бы сейчас вынужден был бы допустить в свое личное пространство кого-то еще, а я этого не люблю. В общем-то, не будь с нами Еноха, я бы и не дожил до этого туманного и холодного дня.
Я поерзал. Болело все, чем я только соприкасался со спиной лошади. Седло у цыган было всего одно, и оно досталось, конечно, девочкам. Меня начинало укачивать от этой бесконечной тряски, поэтому я решил закрыть глаза. Благо я мог откинуться назад и добавить Еноху своего веса. Он, конечно, ворчал на меня, но к его едким выражениям у меня уже выработался иммунитет. Я снова и снова перегонял в памяти тот неловкий момент, когда мы сортировались по лошадям. Когда Енох заявил, что в состоянии вести лошадь сам, тут же выбрав подходящую и запрыгнув на нее через ступень ближайшего фургона, я бросился к нему быстрее, чем, в общем-то, выдал себя. Цыгане смотрели на нас с нехорошим подозрением после всего этого, да и Енох не одобрил мое публичное рвение к нему. Одно меня успокаивало – мы больше не увидим этих людей, так что они могут засунуть свое осуждение куда подальше.
Мы ехали последними. Я уже устал удивляться всему, что умеет Енох. Он же, в свою очередь, не понимал, что такого в спектре его умений, мол, все должны это уметь. Мне было стыдно, по-детски стыдно.
- Если у меня когда-нибудь будут дети, я научу их всем навыкам выживания, - пробормотал я, не задумываясь. Задним умом я был мастер, так что пока я осознал, что говорю, Енох позади меня превратился в темную тучу вместо человека. – Но у меня их не будет, - не менее глупым тоном продолжил я, с ужасом взирая через плечо, как черная туча по имени Енох, лишь издалека похожая на человека, готовит грозу.
- Мне все равно, - совсем непрофессионально соврал он. Мне было приятно понимать, что какая-то часть нас, вопреки браваде, все же думает о будущем.
- Всегда можно усыновить одного из странных, - продолжал я нести околесицу, потому что не смог экстренно сменить тему.
- Не люблю детей, - кратко сообщил Енох.
