– Это правда? – требовательным тоном спросил Гавин. Затем, испытывая отвращение, добавил в голос почтительности. – Прошу вас, ответьте, Кэтрин Седай! Правда ли то, что я услышал ненароком? То, что вы говорили о мятежницах и их Амерлин?
Кэтрин смерила юношу оценивающим взглядом.
– Полагаю, будет полезно, если весть разойдется среди твоих солдат. Да, Амерлин мятежниц схвачена.
– И ее имя? – спросил Гавин.
– Эгвейн ал’Вир, – ответила Кэтрин. – Пусть хоть раз слухи будут правдивы.
Коротким кивком она отпустила Гавина, а сама зашагала дальше, продолжая разговор с остальными двумя Айз Седай:
– С умом используйте то, чему я вас научила. Амерлин настаивает, чтобы рейды проводились чаще и бóльшими силами, а эти плетения дадут вам беспрецедентную свободу маневра. Но не удивляйтесь, если мятежницы будут настороже. Они знают, что их так называемая Амерлин у нас, и, наверное, догадываются, что нам известны и новые плетения. Пройдет немного времени, как Перемещением овладеют все. Используйте клинок, пока он остер.
Гавин едва слышал их. Где-то в глубине души он был поражен. Перемещение? Нечто из легенд. Не таким ли способом Гарет Брин снабжал свою армию?
Но гораздо больше Гавин был ошеломлен самим известием. Суан Санчей усмирили, ее даже намеревались казнить, а была она лишь низложенной Амерлин. Что же сделают со лже-Амерлин, возглавлявшей мятежниц?
«Сделали так, что она каждый день воет…»
Эгвейн пытали. Ее наверняка усмирят! Быть может, уже так поступили. И в конце концов ее наверняка казнят. Гавин проводил взглядом трех Айз Седай. Со странным спокойствием он медленно развернулся, положив ладонь на рукоять меча.
Эгвейн в беде. Гавин задумчиво закрыл глаза. Он стоял на площади, издалека доносилось мычание коров, рядом в канале журчала вода.
Эгвейн собираются казнить.
«Кому ты верен, Гавин Траканд?»
Он прошел через деревню странно уверенной походкой. Что бы Гавин ни предпринял против Белой Башни, в этом ему на Отроков надеяться нельзя. Он не мог использовать их, чтобы вызволить Эгвейн. Но в одиночку он ни за что не справится. Оставался только один вариант.
Через десять минут Гавин оказался в своем шатре и принялся тщательно упаковывать седельные сумки. Большую часть пожитков придется оставить. Вдалеке от городка были выставлены посты дозорных, и иногда он без предупреждения отправлялся их проверять. Это будет хорошим предлогом, чтобы покинуть лагерь.
Он не должен вызывать подозрений. Коварла права. Отроки следовали за ним. Они уважали Гавина. Но верны они не ему – а Белой Башне, и повернут свои мечи против него с той же быстротой, как он пошел против Хаммара, если такова будет воля Амерлин. Если у кого-то из них в голове мелькнет хоть тень догадки о его планах, он и на сотню ярдов никуда не уедет.
Гавин закрыл сумки, застегнул пряжки на клапанах. Этого хватит. Перекинув сумки через плечо, он вышел из шатра и направился к коновязям. На ходу он помахал Раджару, подзывая его к себе, – тот демонстрировал десятку солдат усовершенствованную технику боя на мечах. Раджар, оставив вместо себя десятника, поспешил навстречу Гавину, окинув недоуменным взглядом седельные сумки.
– Поеду навещу четвертый пост, – сказал Гавин.
Раджар взглянул на небо. Уже смеркалось.
– Так поздно?
– В прошлый раз я проверял посты утром, – ответил Гавин. Удивительно, но сердце билось ровно и спокойно. – До этого выезжал днем. Но самое опасное время – это вечер, когда для атаки еще достаточно светло, а люди уже успели устать и наесться.
Раджар кивнул, шагая рядом с Гавином.
– Видит Свет, сейчас нам нужны бдительные разведчики, – согласился он. Отряды Брина рыскали по деревням не далее чем в полудне пути верхом от Дорлана. – Я отправлю с тобой эскорт.
– Не стоит, – сказал Гавин. – В прошлый раз на четвертом посту меня заметили еще за полмили. Отряд поднимет слишком много пыли. Хочу проверить, так ли зорки у них глаза, когда всадник всего один.
Раджар снова нахмурился.
– Ничего со мной не случится, Раджар! – Гавин сумел криво улыбнуться. – Кому это знать, как не тебе. Чего ты боишься – что меня схватят разбойники?
Раджар расслабился, усмехнулся:
– Тебя? Скорее они Слита поймают. Ладно. Но не забудь выслать ко мне гонца, когда будешь возвращаться в лагерь. Я полночи спать не буду, если ты не вернешься вовремя.
«Прости меня за бессонную ночь, дружище», – подумал Гавин, кивнув Раджару. Тот побежал обратно, следить за учебными поединками, а Гавин вскоре оказался за пределами лагеря. Послав за своим седлом деревенского мальчишку, бывшего за подручного конюха, он начал развязывать путы стреноженного Неукротимого.
– У тебя вид человека, который уже все решил, – неожиданно раздался тихий голос.
Гавин вскочил и развернулся, хватаясь за меч. Одна из теней поблизости шевельнулась. Присмотревшись, он различил смутный человеческий силуэт. По кривому носу он узнал Слита. Будь прокляты эти плащи Стражей!
Гавин попытался напустить на себя беззаботный вид, как при разговоре с Раджаром.
