Грядущая буря полностью

Беслан благодарно кивнул. Селусия, стоявшая сбоку от кресла Туон, тайными знаками передала ей: «Хорошо сделано. Наверное, нетрадиционно, но очень ловко».

Туон ощутила, как ее охватывает теплое чувство гордости.

– Генерал! – обратилась она к беловолосому Галгану. – Как я понимаю, тебе есть что мне сказать, и твое терпение достойно похвалы. Теперь говори, с чем пришел. Король Беслан, ты можешь удалиться или остаться. Ты вправе присутствовать на любых официальных собраниях, которые я провожу в вашем королевстве, и для этого тебе не требуется ни разрешения, ни приглашения.

Беслан кивнул и, поклонившись, отступил к боковой стене, откуда и стал наблюдать за происходящим.

– Благодарю вас, высочайшая дочь, – почтительно произнес Галган, выходя вперед.

Взмахом руки он подозвал своих со’джин, ожидавших в коридоре у открытых дверей. Переступив порог зала приемов, они первым делом пали ниц перед Туон, а затем быстренько внесли стол и разложили на нем карты. Один из слуг подал Галгану сверток. Тот взял узел и, держа его в руках, направился к Туон. В следующее мгновение возле правого плеча Туон оказался Карид, а Селусия заняла место слева от нее, однако Галган остановился от Туон на почтительном расстоянии. Поклонившись, он развернул сверток прямо на полу. Внутри обнаружилось красное знамя, в середине которого красовался круг, разделенный волнообразной линией. Одна половина круга была черной, другая белой.

– Что это? – спросила Туон, наклонившись вперед.

– Знамя Дракона Возрожденного, – объяснил Галган. – Он прислал его с гонцом и снова просит о встрече.

Генерал поднял взгляд, не желая встречаться глазами с Туон, но придав лицу выражение озабоченности и задумчивости.

– Сегодня утром, когда я встала, – заявила Туон, – то видела в небе подобие трех башен, а между ними высоко-высоко пролетел сокол.

В зале многие Высокородные со знающим видом закивали. Только Беслан, по-видимому, был сбит с толку. Как тут люди вообще живут, раз ничего не знают о знамениях? Неужели у них нет желания понять судьбоносные знаки, которые дарует Узор? Сокол и три башни знаменовали, что в скором будущем предстоит принимать непростые решения. И еще давали понять, что необходима смелость.

– Что ты думаешь о просьбе Дракона Возрожденного? – спросила Туон у Галгана.

– Полагаю, встреча с этим человеком будет не слишком разумным шагом, высочайшая дочь. Сомневаюсь, что его притязания на то, как он себя величает, оправданны. Кроме того, разве у империи нет сейчас более важных дел?

– Тебе непонятно, почему мы не отвели наши войска, – сказала Туон. – Ты теряешься в догадках, почему мы не вернулись в Шончан, дабы всей нашей мощью защитить трон?

Склонив голову, Галган ответил:

– Полагаюсь на вашу мудрость, высочайшая дочь.

– Это действительно Дракон Возрожденный, – сказала Туон. – Он не какой-то самозванец. Я убеждена в этом. Прежде чем начнется Последняя битва, он должен склониться перед Хрустальным троном. Поэтому мы и должны остаться. Отнюдь не случайно, что Возвращение случилось именно сейчас. Мы нужны здесь. И к сожалению, нужны здесь больше, чем на родной земле.

Галган медленно кивнул. Он согласился с решением Туон не возвращаться в Шончан; просто он предположил, что таково желание Туон. Заявив во всеуслышание о том, что они останутся, она заслужила его уважение. Хотя навряд ли он отказался от надежд самому захватить трон. Невозможно занимать столь высокое положение, как у него, и не строить честолюбивых планов.

Однако, помимо честолюбия, Галган известен был также и своей рассудительностью. Он никогда не наносил удара, не убедившись, что добьется максимального результата. Он должен быть уверен, что успех ему гарантирован и что устранение Туон пойдет на благо империи. В этом разница между преисполненным амбициями глупцом и умным и предусмотрительным честолюбцем. Последний отдает себе ясный отчет, что чье-то убийство есть только начало. Лишив Туон жизни и узурпировав трон, Галган в итоге ничего не получит, если от него отвернутся остальные Высокородные.

Подойдя к столу с картами, он промолвил:

– Если желаете продолжать военные действия, высочайшая дочь, то позвольте доложить о состоянии вашей армии. Один из наших самых грандиозных планов разработан лейтенант-генералом Йуланом.

Галган подал знак группе явившихся с ним офицеров, и вперед выступил невысокий смуглый мужчина из низших Высокородных. Свою лысину он прятал под черным париком. Приблизившись, Йулан опустился на колени перед Туон и поклонился.

– Тебе повелевают встать и говорить, генерал, – произнесла Селусия, повинуясь безмолвным знакам Туон.

– Пусть высочайшая дочь примет мою глубочайшую благодарность, – ответил Йулан, вставая.

Подойдя к столу с картами, он жестом приказал нескольким помощникам взять карту и держать так, чтобы ее могла видеть Туон.