Невысокий холм не слишком походил на гору; на вершине и снега-то почти не было. Конечно, в этих краях мало встречалось по-настоящему впечатляющих вершин, не то что в Горах тумана, неподалеку от Двуречья. Здесь, к северо-востоку от хребта с названием Дамона, местность представляла собой группы низеньких предгорий, и передвигаться по ней было сложно. Впрочем, непроходимой ее не назовешь – одолеть ее можно, было бы желание. А его у Мэта хватало, да и настроен он был весьма решительно. Мэту совершенно не хотелось, чтобы его снова загнали в угол шончан или чтобы его приметил кто-нибудь, кому вовсе незачем знать, что он здесь. И так пришлось слишком много расплачиваться кровью. Ему теперь очень хотелось поскорее убраться прочь отсюда, где он чувствовал себя как в западне, так, будто на шее у него петля затягивается.
– Ну, – поинтересовался Мэт, слегка натягивая вожжи, чтобы поравняться с Ванином, – так что это за гора? Может, лучше у мастера Ройделле уточнить?
Карта принадлежала мастеру-картографу; вообще-то, лишь благодаря ему им удалось отыскать эту дорогу. Но Ванин настоял, чтобы вести отряд поручили именно ему, – дескать, картограф и разведчик – это не одно и то же. Незачем сажать этого пропахшего книжной пылью картографа на лошадь и пускать его во главе войска, твердил Ванин.
По правде говоря, навыками заправского следопыта мастер Ройделле не обладал. Он был вовсе не проводником, а книжником, ученым. Про карты и что на них нанесено он мог рассказать все, но определить нынешнее местоположение отряда сумел бы не лучше Ванина, потому что дорога была разбита, то и дело прерывалась, а сосны загораживали все более-менее заметные ориентиры, да и вершины холмов едва ли отличались одна от другой.
Конечно, было и еще кое-что: само присутствие картографа Ванин, видимо, считал угрозой для себя, как будто боялся, что лишится поста проводника Отряда. Мэт никогда не думал, что тучного конокрада станут одолевать этакие страхи. Подобные подозрения могли бы даже его позабавить – если б, конечно, отряд не плутал уже так долго.
Ванин нахмурился и промолвил:
– Наверняка это гора Сардлен. Да. Точно должна быть она.
– И значит?..
– А значит, что нам и дальше надо двигаться по дороге, – отозвался Ванин. – То же самое я тебе еще час назад говорил. Не можем же мы провести целую армию через такой густой лес, будь он проклят! Значит, придется держаться проезжей дороги.
– Я просто спрашиваю, – сказал Мэт, пониже надвигая шляпу, чтобы солнце в глаза не светило. – Кто, как не командир, должен задавать такие вопросы.
– Лучше мне поехать вперед, – произнес Ванин, вновь нахмурившись. У него вообще в привычке было брови хмурить. – Если это и вправду гора Сардлен, то впереди, в часе-двух отсюда, должна быть немаленькая деревня. Наверняка я разгляжу ее с ближайшего холма.
– Ладно, езжай, – согласился Мэт.
Передовых дозорных, разумеется, уже выслали, но сравниться с Ванином никому из них не удалось бы. Несмотря на свою комплекцию, толстяк мог настолько близко подобраться к вражеским укреплениям, чтобы пересчитать волоски в бородах караульных, а потом уйти незамеченным. Да вдобавок, глядишь, прихватил бы у них и котелок с похлебкой.
Снова обратив взор к карте, Ванин покачал головой.
– Вообще-то, я тут подумал… – пробормотал он. – А случаем, не гора ли это Фавленд…
Не успел Мэт и слова вымолвить, как Ванин рысью умчался вперед.
Мэт вздохнул и, пришпорив Типуна, нагнал Талманеса. Кайриэнец покачал головой. Умел же он напускать на себя серьезный вид, этот Талманес. Вначале Мэт посчитал нового знакомца мрачным типом, неспособным на веселье. Но потом узнал его получше. Талманес был вовсе не угрюмым, а просто очень сдержанным. Но порой, несмотря на твердо сжатые челюсти и губы, на которых не мелькало и тени улыбки, в глазах у этого дворянина появлялся такой блеск, словно бы он смеялся над всем миром разом.
Сегодня на Талманесе красовался обшитый золотом красный кафтан, а лоб у него был выбрит и напудрен по кайриэнской моде. Выглядел он до смешного нелепо, но, проклятье, Мэт-то кто такой, чтобы того судить? Возможно, вкус у Талманеса и ужасный, но зато он верный офицер и славный малый. Да и в вине знает толк.
– Не будь таким хмурым, Мэт, – заметил Талманес, попыхивая золоченой трубкой. Интересно, где он ее раздобыл? Мэт не припоминал, чтобы у него была такая прежде. – Животы и карманы у твоих солдат набиты, и они только что одержали большую победу. О чем еще может мечтать солдат?
– Мы похоронили тысячу человек, – ответил Мэт. – Какая ж это победа.
Роившиеся у него в голове воспоминания – которые не были его собственными воспоминаниями – подсказывали, что ему стоит гордиться. Сражение прошло весьма удачно. Но думы о павших давили на него тяжелым грузом.
– Потери бывают всегда, – произнес Талманес. – Нельзя, чтобы мысли о них съели тебя с потрохами, Мэт. Такое случается.
– Потерь не бывает, если не ввязываться в битву.
– Тогда почему ты так часто рвешься в бой?
