Какая мощь! Похоже, то была одна из Избранных. Либо Избранная, либо, по крайней мере, одна из наиболее могущественных слуг Великого повелителя, намного превосходящая Шириам по своему положению. Тревога пробирала Шириам до костей: ее, коленопреклоненную, охватила дрожь.
– Я живу, дабы служить, Великая госпожа, – поспешила произнести Шириам. – Я, кто почитает за честь склониться перед вами, жить в эти дни ради того только…
– Довольно болтовни, – прорычал голос. – В этом лагере ты занимаешь высокое место, верно я понимаю?
– Да, Великая госпожа, – ответила Шириам. – Я – хранительница летописей.
Фигура фыркнула:
– Караулишь оборванок-мятежниц, претендующих на то, чтобы зваться Айз Седай. Ладно, это не важно. Ты нужна мне.
– Я живу, дабы служить, Великая госпожа, – повторила Шириам, встревожившись еще сильнее. Что от нее понадобилось этому существу?
– Эгвейн ал’Вир. Ее необходимо низложить.
– Что? – переспросила пораженная Шириам.
В тот же миг плетение Воздуха хлестнуло ее по спине, отчего та начала нестерпимо гореть. Вот же дура! Она что, хочет, чтобы ее убили?
– Примите мои извинения, Великая госпожа, – торопливо заговорила Шириам. – Простите мою несдержанность. Но до того я по приказу одной из Избранных помогла Эгвейн ал’Вир стать Амерлин!
– Да, однако она оказалась… Это был… плохой выбор. Нам нужен был ребенок, а не женщина, лишь лицом похожая на ребенка. Ее необходимо сместить. Ты должна сделать так, чтобы эта шайка глупых мятежниц перестала ее поддерживать. И нужно положить конец этим треклятым встречам в Тел’аран’риоде. Как вы в таком числе туда попадаете?
– У нас есть тер’ангриалы, – промолвила нерешительно Шириам. – Несколько – в виде янтарных пластин, а какие-то – в форме железных дисков. И еще имеется несколько колец.
– А-а, ткачи снов, – произнесла фигура. – Да, они бывают полезны. Сколько их?
Шириам замерла в нерешительности. Первым ее побуждением было солгать или увильнуть от прямого ответа, – похоже, эти сведения вполне можно было и скрыть от таинственной фигуры. Но лгать одной из Избранных? Не самое разумное решение.
– Было двадцать, – честно ответила Шириам. – Но одно было у женщины по имени Лиане, а ее захватили в плен. Так что у нас осталось девятнадцать.
Вполне достаточно для встреч с Эгвейн в Мире снов – по одному для каждой восседающей и еще одно – для самой Шириам.
– Да, – прошипела закутанная во мрак фигура. – И в самом деле пригодятся. Укради ткачей снов, а потом отдай их мне. Этому сброду совершенно незачем болтаться под ногами у Избранных.
– Я… – Украсть тер’ангриалы? И как она это сделает? – Я живу, дабы служить, Великая госпожа.
– Именно так. Сделаешь это для меня – и будешь щедро вознаграждена. Если же подведешь меня… – Загадочная фигура замолчала, подумала о чем-то, потом сказала: – У тебя есть три дня. Каждый ткач снов, который за этот срок ты не сумеешь раздобыть, будет стоить тебе пальца – на ноге или на руке.
С этими словами Избранная открыла переходные врата прямо посреди шатра и исчезла в них. По ту сторону врат Шириам успела разглядеть хорошо ей знакомые выложенные плиткой коридоры Белой Башни.
Украсть ткачей снов! Все девятнадцать? За три дня? «Тьма всемогущая! – подумала Шириам. – Лучше бы я соврала о том, сколько их у нас! Почему, ну почему я не солгала?»
Она еще долго, тяжело дыша, стояла на коленях и размышляла о том затруднительном положении, в котором оказалась. Судя по всему, спокойное для нее время близилось к концу.
Недолго же продлился ее покой.
– Разумеется, ее будут судить, – тихим голосом сказала Сине.
Учтивая Белая сестра сидела на стуле, который ей предоставили те две Красные сестры, что охраняли темницу Эгвейн.
Дверь камеры была открыта, Эгвейн сидела внутри на табурете – также принесенном Красными. Эта пара охранниц – толстая Кариандре и суровая Патринда – неотрывно наблюдали за собеседницами из коридора, не отпуская Источник и поддерживая щит, отделявший от него Эгвейн. Красные сестры смотрели на нее так, будто ждали, что в любой момент девушка кинется вон, чтобы с боем прорваться на свободу.
Эгвейн не обращала на них внимания. Два дня, проведенные в заточении, приятным времяпровождением не назовешь, но она решила переносить свое заключение с достоинством. Даже если ее заперли в крошечной каморке, куда сквозь дверь не просачивается ни один лучик света. Даже если ей не позволили снять испачканное кровью платье послушницы. Даже если ее избивают каждый день за то, как она обошлась с Элайдой. Она ни за что не склонится.
Красные – хоть и крайне неохотно – пускали к ней посетителей, ибо так предписывал закон Башни. Эгвейн была удивлена, что к ней вообще хоть кто-то приходит, однако Сине была не единственной, кто навещал ее. Несколько раз приходили восседающие. Любопытно. Тем не менее Эгвейн изголодалась по новостям. Как в Башне отнеслись к тому, что ее посадили в темницу? Оставалось ли отчуждение между Айя по-прежнему таким же глубоким или же благодаря ее трудам через широкие разломы все-таки начали наводить мосты?
