Элайда приложит все силы, чтобы Эгвейн казнили. Как у Престола Амерлин, согласно писаным и неписаным законам Белой Башни, у Элайды – как, впрочем, и у Эгвейн, – есть для этого все основания.
«Я должна оставаться непреклонной, – во мраке сказала себе Эгвейн. – Я сама вскипятила этот котел и теперь должна свариться в нем, если тем самым удастся защитить Башню».
Им известно, что она продолжает сопротивляться. Большего она им дать не могла.
Авиенда обвела внимательным взглядом пространство возле особняка, где все было охвачено суетой – люди готовились к выступлению в поход. Для мокроземцев мужчины и женщины, которыми командовал Башир, были неплохо обучены – они быстро и со знанием дела сворачивали палатки и укладывали снаряжение. Однако по сравнению с Айил другие мокроземцы, которые на деле и солдатами-то настоящими не были, создавали один лишь беспорядок. Женщины суетливо бегали туда-сюда по лагерю, будто были уверены, что непременно что-то недоделают или забудут упаковать какую-то нужную вещь. Повсюду, окруженные стайками приятелей, носились мальчишки-посыльные, напустив на себя чрезвычайно занятой вид, чтобы их работать не заставили. Палатки и вещи прочих обитателей лагеря едва только начали неспешно укладывать, к тому же, чтобы добраться куда надо, им еще понадобятся лошади и фургоны с возницами.
Авиенда покачала головой. Айильцы берут с собой только то, что могут нести сами, и в их военный отряд входили лишь воины и Хранительницы Мудрости. И если для долгого военного похода необходимо нечто большее, чем копья, то всем работникам и ремесленникам известно, что готовиться к выступлению надо быстро. То был вопрос чести. Честь требовала, чтобы каждый мог самостоятельно позаботиться о себе и о своей поклаже, не задерживая клан.
Возвратившись к порученной работе, Авиенда снова покачала головой. В подобные дни не работали только те, кому поистине недоставало чести. Обмакнув палец в бадью с водой, стоявшую перед ней на земле, Авиенда занесла руку над второй бадьей. Капелька воды, сорвавшись с пальца, упала в нее. Девушка снова опустила руку в первую бадью и проделала то же самое.
Таково было наказание, в котором ни один мокроземец не увидел бы никакого прока. Работенка легче не придумаешь – сиди себе на земле, привалившись спиной к бревенчатой стене особняка. Води рукой туда-сюда и опустошай по капле одну бадью и наполняй другую. Да мокроземцы вообще не сочли бы порученную работу наказанием.
Все из-за их лености. Мокроземцы скорее согласились бы наполнять по капле бадьи, чем таскать камни. А ведь таскать камни – это труд, причем полезный и для ума, и тела. А переливать воду – занятие бессмысленное. Бесполезное. Авиенда не могла даже ноги вытянуть или мышцы размять. Она должна ерундой заниматься, в то время как все в лагере сворачивают палатки и собираются в дорогу. От этого наказание становилось в десять раз постыднее! Пока она сидит тут, никому не помогая, ее тох растет с каждым мгновением, и с этим она ничего не могла поделать.
Ей оставалось лишь переливать воду. Каплю за каплей, каплю за каплей.
От этого Авиенда злилась. А злость заставляла ее чувствовать стыд. Не подобает Хранительницам Мудрости поддаваться своим эмоциям. Она должна быть терпеливой и постараться понять, почему ее наказывают.
Но как только девушка начинала размышлять над этой загадкой, ей хотелось кричать. Сколько еще ей придется прокручивать в голове одни и те же мысли, приходить к одним и тем же выводам? Наверное, она слишком тупа и неспособна во всем разобраться? Наверное, она не заслуживает быть Хранительницей Мудрости.
Макнув руку в бадью, Авиенда вновь перенесла каплю воды. Ей не нравилось, как сказывались на ней эти наказания. Она была воительницей, пусть уже и не носила копья. Ее не страшили наказания, и боль ее тоже не пугала. Но все больше и больше девушка боялась, что падет духом и станет бесполезной, как пораженные песчаной слепотой.
Она хотела стать Хранительницей Мудрости, желала этого отчаянно. Авиенда поразилась, осознав это, поскольку никогда не думала, что способна желать чего-то с той же страстью, с какой некогда стремилась получить копья. Однако за последние месяцы обучения у Хранительниц Мудрости ее уважение к ним возросло, и она стала считать себя равной им, призванной помогать вести и оберегать Айил в эти опасные времена.
Последняя битва станет испытанием, которому прежде никогда не подвергался ее народ. Эмис и другие прилагают все силы ради того, чтобы защитить айильцев, а Авиенда сидит тут и воду по капле переливает!
– Как ты? – раздался голос.
Авиенда вздрогнула, вскидывая голову, и так резко потянулась за ножом, что чуть не опрокинула бадьи с водой. Неподалеку, в тени дома, скрестив руки на груди, стояла женщина с короткими темными волосами. Мин Фаршав была в куртке кобальтового цвета с серебряной вышивкой. Шея у нее была обмотана шарфом.
Разжав пальцы, стиснувшие рукоять ножа, Авиенда снова прислонилась к стене. С каких пор она позволяет мокроземцам незаметно подкрадываться к себе?
