– Мне не все драки нравятся, – ответил Талманес. – Ну, на поле боя схватиться или кулаками от души в таверне помахать. Но здесь… Это безумие.
Гнавшиеся за Мэтом и его спутниками поселяне опустились на четвереньки и передвигались теперь какими-то чудными скачками. Талманеса передернуло.
В тусклых сумерках мало что удавалось разглядеть. Солнце село, и высившиеся вокруг горы и серые тучи скрыли собой последний свет. На многих улицах стояли фонари, но зажигать их, похоже, никто не собирался.
– Мэт, нас догоняют, – заметил Талманес, держа меч наготове.
– Тут дело не в нашей ставке, – произнес Мэт, вслушиваясь в крики и вопли.
Они доносились со всех концов деревни. Где-то на боковой улице, из окна на верхнем этаже дома, сцепившись в схватке, выпали два человека. То оказались женщины: даже падая, они продолжали рвать друг друга ногтями. С тошнотворным звуком ударившись о землю, обе замерли.
– Вперед, – приказал Мэт, развернув Типуна. – Нужно найти Тома и женщин.
Четверка верховых промчалась галопом по боковой улочке, которая пересекала главную деревенскую улицу, мимо групп дерущихся в канавах мужчин и женщин. Когда на дорогу перед всадниками, спотыкаясь, шагнул какой-то толстяк с окровавленными щеками, Мэт сбил его конем. Он не хотел этого, но слишком много людей дралось на обочинах дороги, и он не мог рисковать, объезжая несчастного дурака. Мэт заметил, что дрались даже дети – они кусали за ноги тех, кто был покрупнее, и душили ровесников.
– Весь проклятый городишко обезумел, – угрюмо пробормотал Мэт, когда четверка вылетела на главную улицу и понеслась в сторону самой приличной в Хиндерстапе гостиницы. Нужно забрать Айз Седай, а потом двинуться в восточную часть городка за Томом: его постоялый двор располагался дальше всех.
К несчастью, на главной улице дела обстояли еще хуже, чем там, откуда прискакал Мэт. К этому времени опустилась почти кромешная тьма. Вообще-то, как ему показалось, стемнело здесь как-то слишком быстро. Неестественно быстро. Дорога кишела тенями, повсюду дрались какие-то смутные фигуры, в сгущавшемся мраке раздавались вопли и хрипы. В этом сумраке сцепившиеся в драке люди иногда походили на единых существ – уродливых чудищ с дюжиной размашистых лап и сотней пастей, исторгающих крики из темноты.
Мэт погнал Типуна вперед. Делать нечего, придется прорываться через самую гущу свары.
– О Свет! – орал Талманес, когда маленький отряд галопом устремился к постоялому двору. – О Свет!
Мэт стиснул зубы и, держа копье под рукой и пригнувшись к шее Типуна, устремился в ночной кошмар. Тьму сотрясал рев, сцепившиеся тела катались по дороге. В ужасе Мэт содрогнулся, шепотом сыпля проклятия. Казалось, сама ночь старается задушить их, удавить, порождая чудовищ мрака и убийства.
Типун, равно как и прочие лошади, был хорошо обучен, и потому четыре коня неудержимо неслись по середине улицы. Мэт едва-едва не вылетел из седла, когда какие-то темные фигуры попытались схватить его за ноги и стянуть вниз. Они орали и шипели, словно легионы утопленников старались уволочь Мэта в бездну загадочного моря.
Внезапно конь Деларна, скакавшего рядом с Мэтом, встал как вкопанный: прямо перед ним выскочила плотная масса черных фигур. Мерин в испуге вскинулся на дыбы и выбросил всадника из седла.
Обернувшись на крик солдата, Мэт осадил Типуна; вопль Деларна прозвучал куда более узнаваемо и более по-человечески, чем доносящиеся отовсюду завывания.
– Мэт! – заорал Талманес, проносясь мимо. – Вперед! Нельзя останавливаться!
«Нет! – подумал Мэт, гоня прочь ужас. – Нет, я никого им не оставлю». Он глубоко вздохнул и, не обращая внимания на Талманеса, бросил Типуна обратно, к скоплению черных тел – туда, где упал Деларн. Пот заливал Мэту лоб, холодя кожу от ветра и быстрой скачки. Стоны, вопли и шипение, казалось, обрушились на него со всех сторон.
Мэт взревел и спрыгнул с Типуна – слишком велик был риск растоптать конем того, кого он хотел спасти. Он терпеть не мог драться в темноте, просто ненавидел. Мэт атаковал эти темные фигуры, лиц которых было не различить, лишь случайно мелькали чьи-то оскаленные зубы или безумные глаза, в которых отражались последние отсветы уходящего дня. На краткий миг Мэту вспомнилась другая ночь, когда он убил во тьме одно из порождений Тени. Вот только фигуры, с которыми он сражался, не обладали грацией мурддраала. У них не было даже ловкости троллоков.
