Договорить ему не дала Эдесина: она подбежала к Деларну и опустилась перед раненым на колени. Айз Седай закрыла глаза, и Мэт ощутил, как холодеет его медальон. Он поежился, представив, как Единая Сила перетекает от женщины к солдату. Это почти так же плохо, как и умирать, кровь и кровавый пепел! Мэт крепко сжал медальон под рубахой.
Деларн одеревенело застыл, а потом, широко распахнув глаза, охнул и принялся глотать воздух.
– Готово, – вставая, сказала Эдесина. – После Исцеления он будет слаб, но я успела вовремя.
Гарнан, да благословит его Свет, отыскал и оседлал для всех их лошадей. Славный малый. Женщины взобрались в седла и оглянулись на гостиницу.
– Их будто сам мрак отравляет, – промолвил Том, когда Мэт помогал Деларну забраться в седло. – Будто от них сам Свет отказался, оставив их лишь одной Тени…
– Мы ничего не можем сделать, – сказал Мэт, залезая в седло позади Деларна.
После полученного Исцеления солдат был слишком слаб и не мог ехать верхом самостоятельно. Мэт взглянул на служанок, которых Стражи перебросили через лошадиные спины. Они извивались, рвались из своих пут с горящими от ненависти глазами. Мэт повернулся и кивнул Талманесу, прикрепившему фонарь к седлу. Кайриэнец открыл заслонку фонаря, и свет залил конюшенный двор гостиницы. Со двора вела тропа – на север, в темноту. В сторону от армии, но главное – прямо выводила прочь из деревни, к холмам. Мэта такое направление вполне устраивало.
– Выступаем, – скомандовал он, ударив Типуна каблуками.
Отряд устремился следом за ним.
– Надо было уйти, говорил же тебе, – глядя через плечо назад, заметил Талманес, скакавший слева от Мэта. – Но тебе захотелось остаться, чтобы сделать еще один бросок.
Мэт оглядываться не стал.
– Моей вины тут нет, Талманес. Откуда мне было знать, что из-за нашей задержки они примутся рвать друг другу глотки?
– Да ну? – удивился Талманес, глянув на Мэта. – Разве не это с людьми обычно случается, когда ты заявляешь, что желаешь провести с ними вечерок?
Мэт закатил глаза, но пока они не выбрались из деревни, ему было совсем не до смеха.
Несколько часов спустя Мэт сидел на валуне, что торчал из земли на склоне темного холма, и глядел на лежавший в долине внизу Хиндерстап. В деревне было темно. Не горел ни единый огонек. Что там происходит, было совершенно непонятно, но он все смотрел и смотрел. Как вообще можно уснуть после того, что им пришлось пережить?
Ну, солдаты-то спали. Он не винил Деларна. Исцеление Айз Седай способно полностью истощить силы человека. Мэту уже доводилось испытывать этот льдистый холод, и повторения он не желал. У Талманеса и Гарнана не было оправдания в виде Исцеления, но они были солдатами. А солдаты способны спать при любой возможности, да и потом, ночное приключение, казалось, и близко не взволновало их так, как Мэта. Ну конечно, они нервничали, оказавшись в гуще событий, но сейчас просто отдыхали после очередного сражения. Сражения, в котором им опять удалось выжить. Крепкий Гарнан перед тем, как лечь спать, даже шутил и улыбался.
Но не Мэт. Была какая-то неправильность в случившемся ночью. Может, связанные с запретным временем правила деревни каким-то образом оберегали ее жителей? Неужели это Мэт, оставшись, послужил причиной всех этих смертей? Кровь и кровавый пепел. Неужели в мире не осталось уголка, где бы не потеряли разум?
К нему, столь знакомо прихрамывая, подошел Том. После событий в деревне у него оказалась сломана рука, хотя он не говорил о переломе, пока Эдесина не заметила, что менестрель вздрагивает от боли, и не настояла на Исцелении.
– Мэт, – произнес Том. – Парень, тебе нужно поспать.
Теперь, когда взошла луна, пусть ее и закрывали облака, Мэт сумел прочесть беспокойство на лице Тома.
Маленький отряд устроил привал в овражке возле дороги. Отсюда открывался хороший вид на деревню и – что куда важнее – на дорогу, по которой из Хиндерстапа бежал Мэт со своими спутниками. Овражек находился на склоне крутого холма, и подойти к нему можно было только снизу. Один дозорный без труда заметил бы любого, кто попытался бы подкрасться к стоянке.
Айз Седай устроились на ночлег в дальнем конце ложбинки, хотя Мэт сомневался, что они действительно спят. Стражи Джолин догадались прихватить походные одеяла в скатках, просто на всякий случай. Вот такие они, Стражи. У людей Мэта были лишь плащи, что отнюдь не помешало их крепкому сну. Талманес, несмотря на весенний холодок, даже негромко похрапывал. Разводить огонь Мэт запретил. Было не так уж холодно, чтобы греться у костра, а его пламя могло послужить сигналом, начни кто вдруг их искать.
– Со мной все в порядке, Том, – сказал Мэт, подвинувшись на камне и давая менестрелю сесть рядом. – А вот тебе поспать не мешает.
Том покачал головой:
– Приметил я одну занятную вещь: чем старше становишься, тем меньше нуждаешься в сне. Видимо, на то, чтобы человек рос и взрослел, уходит куда больше сил, чем на его умирание.
