– Не начинай по новой, – сказал Мэт. – Или надо напомнить, как ты вытащил мою тощую задницу из беды? О чем ты недавно волновался? Что больше не нужен мне? Да не будь тебя сегодня со мной, не ищи ты меня, я бы погиб в этой деревне. И Деларн тоже.
Том ухмыльнулся, в лунном свете ярко блестели его глаза.
– Ладно, Мэт, – согласился он. – Больше не буду. Обещаю.
Мэт кивнул. Вдвоем они сидели на скальном выступе и глядели на городок.
– Никак меня в покое не оставят, Том, – наконец промолвил Мэт.
– Кто?
– Да все они, – устало ответил Мэт. – Проклятый Темный и его выродки. Они преследуют меня с той ночи в Двуречье, и ничто их не в силах остановить.
– Думаешь, его рук дело?
– А чьих еще? – ответил Мэт. – Мирный деревенский люд, и вдруг превращается в обезумевших насильников? Работка самого Темного, ты же понимаешь.
Том молчал.
– Да, – наконец произнес он. – Полагаю, что так.
– Они до сих пор идут за мной, – сердито проговорил Мэт. – Уверен, где-то рядом треклятый голам, но это еще не все. Мурддраалы и приспешники Темного, чудовища и призраки. Гонятся за мной и охотятся на меня. А я то в одну беду попадаю, то в другую, едва голову над водой высунуть удается. И так с тех самых пор, как вся каша заварилась. Я устал твердить, что мне нужно лишь спокойное пристанище, где можно выпить и сыграть в кости, но этим их не остановишь. Ничто их не остановит.
– Ты – та’верен, парень, – заметил Том.
– Я для себя такого не просил. Чтоб мне сгореть, лучше б они Ранда донимали. Ему такое нравится.
Мэт замотал головой, избавляясь от видения, в котором Ранд спал у себя в постели, а Мин свернулась подле него.
– Ты и впрямь так думаешь? – спросил Том.
Мэт замялся.
– Хотелось бы, – признался он. – Так проще было бы.
– Из-за лжи жизнь никогда проще не становится. Ну, разве что врать надо именно тому, кому нужно – обычно женщине, – да и момент следует выбрать точно. А вот когда лжешь себе, то еще больше бед на себя навлекаешь.
– Я навлек беду на тех людей. В деревне.
Мэт глянул туда, где сидели два Стража, охраняя связанных до сих пор служанок. Девушки не оставляли попыток вырваться из пут. О Свет! Откуда у них столько сил? Это что-то нечеловеческое.
– Не думаю, что ты тому виной, Мэт, – задумчиво промолвил Том. – Да, согласен, напасти преследуют тебя, – кажется, сам Темный на тебя охотится. Но Хиндерстап… Знаешь, пока я пел песни в той таверне, то слышал в общей зале обрывки разговоров. Так, всякая ерунда, как мне показалось. Но, оглядываясь на произошедшее, я вдруг понял, что те люди ждали этого. Или чего-то подобного.
– Как это – ждали? – спросил Мэт. – Случись такое прежде, они бы все уже мертвы были.
– Ну, не знаю, – задумчиво произнес Том, а потом вскинулся, будто вспомнив вдруг о чем-то, и принялся копаться в недрах своего плаща. – Ох, совсем забыл! Может, и есть какая-то связь между тобой и тем, что случилось. Вот что мне удалось стащить у одного парня, – на свое счастье, он был в стельку пьян.
Менестрель вытащил сложенный лист бумаги и передал его Мэту.
Мэт взял бумагу и, нахмурившись, развернул. Прищурившись, чтобы лучше видеть в рассеянном лунном свете, он наклонился поближе и зарычал, разглядев то, что было на бумаге. Глазам Мэта предстали не слова и строки, а рисунок – очень точный его портрет, со шляпой на голове. Был изображен даже висящий на шее медальон. Кровавый пепел.
– Красивый парень, – заметил Мэт, подавив раздражение. – Прекрасный нос, прямые зубы, модная шляпа.
Том фыркнул.
– Я видел, как несколько человек показывали мэру какую-то бумагу, – сказал Мэт, складывая листок обратно. – Что на ней, я не разглядел, но, бьюсь об заклад, на том листке было нарисовано то же самое. А что сказал тот, у кого ты забрал рисунок?
– Какая-то чужестранка в городке к северу отсюда раздает их и предлагает награду всякому, кто увидит тебя. Тот парень взял рисунок у приятеля, так что ему не известно ни то, как она выглядит, ни название городка. То ли этот приятель нарочно ему не сказал, желая сам получить награду, то ли он был слишком пьян и просто не мог вспомнить.
Мэт спрятал рисунок в карман кафтана. Предрассветные сумерки чуть высветлили небосвод на востоке. Мэт просидел всю ночь, но усталым себя не чувствовал. Лишь… опустошенным.
– Я возвращаюсь обратно, – решил он.
– Что? – изумился Том. – В Хиндерстап?
Мэт кивнул, вставая:
– Как только рассветет. Мне нужно…
Его прервали чьи-то глухие проклятия. Мэт развернулся, потянувшись за ашандареем. В мгновение ока у Тома в руках появилась пара ножей. Оказалось, что ругался салдэйец Фен, Страж Джолин. Он стоял, положив ладонь на меч, и что-то высматривал на земле. Блерик стоял подле Айз Седай, настороженный и с обнаженным мечом в руке.
– Что? – не тратя лишних слов, спросил Мэт.
– Пленницы, – отозвался Фен.
Мэт вздрогнул, сообразив, что банщиц, темными мешками лежавших возле Стражей, нет. Он бросился к Фену, проклиная все и вся. Шум разбудил Талманеса, и он, перестав храпеть, сел. На земле валялись путы, изготовленные из разорванного на полосы платья Джолин, а самих служанок и след простыл.
