Список всегда начинался с Морейн. Это имя причиняло больше всего боли, потому что он мог спасти ее. Должен был спасти. Ранд ненавидел себя за то, что позволил ей пожертвовать собой ради него.
Ребенок, шагнув с дощатого тротуара, побежал было на середину улицы, но отец поймал его за руку и втащил обратно в людскую толчею. Некоторые покашливали или негромко переговаривались, но большинство людей молчали. В этой тишине топот воинов Ранда, шагавших по плотно убитой земле, казался громыханием грома.
Не оказалась ли Ланфир снова среди живых? Если возродился Ишамаэль, то, возможно, и она тоже? В таком случае смерть Морейн бессмысленна, а его трусость – даже еще более унизительна. Никогда больше. Список имен никуда не денется, но отныне он больше никогда не будет слишком слаб и сделает то, что должен.
Со стороны стоявших на тротуарах людей не слышалось приветствий. Что ж, он пришел не освобождать. Он явился сделать то, что должно быть сделано. Возможно, он найдет здесь Грендаль; Асмодиан говорил, что она обосновалась где-то в этой стране, но разговор между ними состоялся так давно. Если Ранд ее отыщет, наверное, совесть не станет сильно грызть его за вторжение в Арад Доман.
А испытывал ли он вообще угрызения совести? Ранд не был в этом уверен.
«Лиа из септа Косайда из клана Чарин, которую я убил, твердя себе, что это ради ее же блага». Странно, но Льюс Тэрин начал повторять за ним список имен. Странное, монотонно-напевное перечисление, эхом звучащее у него в голове.
Впереди, на городской площади, которую украшал медный фонтан в виде выпрыгивающих из пенной волны лошадей, в ожидании Ранда стояла большая группа айильцев. У фонтана его также ждал еще один человек – верхом на лошади, в окружении почетного караула. Всадник был крепким, плотно сложенным мужчиной с квадратным, покрытым морщинами лицом и с седыми волосами. Лоб у него был выбрит и напудрен по обычаю кайриэнских солдат. Добрэйну можно было доверять – по крайней мере, настолько, насколько можно доверять кайриэнцу.
«Сендара из септа Железная Гора из клана Таардад; Ламелле из септа Дымный Ручей из клана Миагома; Андилин из септа Красная Соль из клана Гошиен».
«Илиена Тэрин Моерелле», – сказал Льюс Тэрин, вставляя это имя меж двух других. Ранд позволил названному имени остаться в списке. По крайней мере, безумец больше не плакал и не стенал.
– Лорд Дракон, – учтиво произнес Добрэйн, поклонившись приближающемуся Ранду. – Вручаю вам город Бандар Эбан. Порядок, как вы и приказывали, восстановлен.
– Я просил восстановить порядок во всей стране, Добрэйн, – тихо промолвил Ранд. – А не только в одном городе.
Аристократ слегка увял.
– Нашелся кто-нибудь из Купеческого совета? – спросил Ранд.
– Да, – ответил Добрэйн. – Милисайр Чадмар, последняя, кто бежала от воцарившегося в городе хаоса.
В его глазах горела жажда действия. Он всегда был предан, но не было ли это уловкой? В последнее время Ранд испытывал трудности с доверием кому-либо. За теми, кто кажется в наибольшей степени заслуживающим доверия, приглядывать нужно внимательнее всего. К тому же Добрэйн был из Кайриэна. Осмелится ли Ранд доверять хоть одному кайриэнцу, зная, в какие игры они играют?
«Морейн была кайриэнкой. Я доверял ей. Почти всегда».
Наверное, Добрэйн надеется, что Ранд назовет его королем Арад Домана. Он был наместником в Кайриэне, но – как и большинство остальных – знал, что Ранд намеревался возвести Илэйн на Солнечный трон.
Что ж, в таком случае Ранд мог бы и отдать это королевство Добрэйну – тот был получше многих. Ранд кивнул кайриэнцу, предлагая ему указывать путь. Добрэйн так и поступил, двинувшись вперед вместе с группой айильцев по широкой боковой улице. Ранд, в сознании которого продолжал разворачиваться список имен, последовал за ними.
Здесь высокие прямоугольные здания своим обликом напоминали поставленные одна на другую коробки. У многих домов имелись балконы, которые сейчас, как и платформы-тротуары под ними, были переполнены людьми.
Каждое имя из скорбного списка причиняло Ранду боль, но сейчас эта боль была странной, далекой. Его чувства… стали иными с того дня, когда он убил Семираг. Она научила его, как закрыться от чувства вины и боли. Она думала посадить Ранда на цепь, но вместо этого дала ему силу.
Ранд добавил в список и ее имя, и имя Элзы. Никакого права там находиться у них не было. Семираг была не столько женщиной, сколько чудовищем. Элза же предала его, все это время служа Тени. Но тем не менее он занес их в свой список. У них столько же прав винить его в своей смерти, как и у прочих. Даже больше. Он не желал ради спасения Морейн убивать Ланфир, но использовал погибельный огонь, чтобы выжечь Семираг из бытия ради того, чтобы не оказаться вновь плененным.
