Ал’Тор выглядел зловеще и неумолимо. Невзирая на свет дня, он был окутан тенями, которые скрывали его лицо больше всего остального под пологом шатра. Дракон Возрожденный по-прежнему удерживал ее своим взглядом, и дыхание Туон было частым и неглубоким. Ей показалось, что уголком глаза она уловила нечто вокруг него. Какую-то исходившую от него темную дымку – его окружал некий ореол мрака. Воздух вокруг дрожал, как от сильного жара. В ее будто бы сдавленном горле зарождались слова. Да. Да. Я сделаю, как ты просишь. Да. Я должна. Я должна.
– Нет, – едва слышным шепотом промолвила Туон.
Ал’Тор помрачнел еще больше, и в том, как он прижал ладонь к столу, в том, как дрожали от сдерживаемой силы пальцы, она угадала бурлящую ярость. В том, как он сжал челюсти. Как расширились его глаза. Какая мощь!
– Мне нужно… – начал он.
– Нет, – повторила Туон. Ее уверенность в себе росла и крепла. – Ты склонишься передо мной, Ранд ал’Тор. Иного не будет.
Какая тьма! Как столько мрака может быть в одном человеке? Казалось, что он отбрасывает тень размером с гору.
Она не смогла бы вступить в союз с этим существом. Эта кипящая в нем ненависть – она пугала Туон, а такое чувство, как ужас, ей было несвойственно. Этому человеку нельзя позволять делать, как он хочет. Его необходимо сдерживать.
Он смотрел на нее еще какой-то миг.
– Ладно. – Голос его был ледяным.
Ал’Тор развернулся и, не оглядываясь, направился прочь от шатра. Свита последовала за ним; все, кто сопровождал Дракона Возрожденного, включая марат’дамани с косой, выглядели встревоженными. Будто бы они сами не были уверены, за кем или за чем они следуют.
Туон, тяжело дыша, провожала Дракона Возрожденного взглядом. Другим не следует видеть, насколько она потрясена. Они не должны знать, что в какой-то момент она его испугалась. Туон смотрела вслед всадникам – и ему, – пока те не скрылись за холмами. И тем не менее руки у нее еще дрожали и она не смела заговорить, опасаясь выдать себя голосом.
Все то время, пока Туон приходила в себя, никто не произнес ни слова. Возможно, окружающие были так же потрясены, как и она. Возможно, им передалась ее тревога. Наконец, когда ал’Тор уже давно скрылся из виду, Туон поднялась. Она повернулась к собравшимся Высокородным, военачальникам, солдатам и Стражам Последнего часа и обвела их взглядом.
– Я – императрица, – произнесла Туон тихим голосом.
Все, как один, пали на колени, даже верховные Высокородные простерлись ниц.
Вот и все – это единственная необходимая церемония. О, разумеется, предстоит еще официальная коронация по возвращении в Эбу Дар, с процессиями, парадами и аудиенциями. Ей нужно будет принять личные клятвы верности от каждого из Высокородных, и у нее будет возможность, согласно традиции, казнить любого из них собственной рукой без объяснения причин – того, кто, по мнению Туон, противился ее восшествию на трон.
Все это еще будет, и многое предстоит сделать сверх того. Но подлинной коронацией являлось вот это объявление, сделанное Дочерью Девяти Лун по истечении срока скорби.
Торжества начались с того момента, как она приказала всем подняться с колен. Предстояла неделя празднеств и ликования. Необходимое развлечение. Она нужна миру. Миру нужна императрица. И с этого момента все будет по-другому.
Когда да’ковале, поднявшись, начала возносить восхваления, Туон шагнула к генералу Галгану.
– Передайте приказ генералу Йулану, – негромко произнесла она. – Пусть готовит атаку на марат’дамани в Тар Валоне. Мы должны выступить против Дракона Возрожденного и должны ударить быстро. Нельзя допустить, чтобы этот человек собрал силу еще бóльшую, чем у него уже есть.
В путь я отправилась из Тира, – сказала Верин, усаживаясь на лучший стул Мэта – из темного орехового дерева с замечательным мягким сиденьем и обивкой рыже-коричневого цвета. Томас занял место позади нее, держа руку на эфесе меча. – Я намеревалась добраться до Тар Валона.
– Тогда как ты тут оказалась? – не скрывая подозрений, спросил Мэт. Сам он пытался поудобнее усесться на скамье, – несмотря на подушечки, эту штуковину Мэт ненавидел. На ней совершенно невозможно сидеть так, чтобы тебе было удобно, и толку от подушечек – никакого. Даже наоборот – из-за них каким-то образом сиденье оказывалось еще более неудобным. Треклятую штуковину наверняка придумали спятившие косоглазые троллоки, смастерив ее из костей проклятых придурков. Это было единственное разумное объяснение.
Он поерзал на скамье и уже собрался послать за другим стулом, но Верин продолжила говорить. В шатре также находились Мандеввин и Талманес. Первый стоял, сложив руки на груди, последний устроился на полу. Тоже на полу, но в другом углу палатки сидел Том, оценивающе разглядывая Верин. Все они находились в малом шатре для встреч, где обычно Мэт и его командиры лишь проводили короткие совещания. В свой шатер, в котором он жил, Мэт приглашать Верин не хотел, поскольку там до сих пор повсюду валялись бумаги с планами набега на Трустэйр.
