Фортуона Атаэм Дэви Пейндраг прикоснулась губами ко лбу солдата, преклонившего перед ней колени на поросшей низкой травой земле. Влажная жара Алтары заставляла думать, будто уже наступило лето, но трава – которая еще считаные недели назад была сочной и полной жизни – стала чахлой и начинала желтеть. Где же сорная трава, чертополох? В последнее время семена не давали побегов. Как и зерно, они портились, гибли еще до того, как успевали прорасти.
Солдат, что стоял перед Фортуоной, был первым из пяти. Позади этой пятерки стояли две сотни воинов из Небесных Кулаков – отборной элиты ее ударных войск. На них были доспехи из темной кожи и изготовленные в виде голов насекомых шлемы из светлого дерева и кожи. Как шлемы, так и доспехи носили на себе эмблему в виде сжатого кулака. Еще там было пятьдесят пар сул’дам и дамани, в том числе Дали и ее сул’дам Малахавана, которых Фортуона выделила для участия в рейде, – она чувствовала, что обязана внести какой-то личный вклад в выполнение этой – едва ли не самой важной – миссии.
В загонах позади строя расхаживали сотни то’ракенов, которых их вожатые готовили к предстоящему полету. Стая ракенов уже грациозно кружила в небе.
Фортуона посмотрела на стоящего перед ней на коленях солдата и приложила кончики пальцев к его лбу – к тому месту, куда пришелся ее поцелуй.
– Да принесет твоя смерть победу, – негромко промолвила она ритуальные слова. – Да омоется твой нож в крови. Да поют твои дети тебе хвалу до последнего рассвета.
Солдат еще ниже склонил голову. Как и на остальных из пятерых, на нем были доспехи черной кожи. С пояса свисало три ножа, шлема на голове не было, как не было и плаща. Боец был низкорослым мужчиной – все воины Небесных Кулаков отличались низким ростом и плотным телосложением, а половину от их числа составляли женщины. При выполнении заданий, связанных с полетами на то’ракенах, вес всегда имел большое значение. В рейд предпочтительнее брать двух маленьких и хорошо натренированных солдат, чем одного высокорослого увальня в тяжелой броне.
Стоял ранний вечер, и солнце только начинало клониться к закату. Лейтенант-генерал Йулан, который лично поведет ударную группу, считал, что лучше будет вылететь к вечеру. Рейд начнется в темноте, которая скроет солдат от тех, кто может наблюдать за небом в Эбу Дар. Возможно, такая мера предосторожности и излишняя. Что с того, если люди в Эбу Дар увидят, как сотни то’ракенов взмывают в небо? Вести не летят так быстро, как несут воинов крылья ракенов.
Но их враги способны передвигаться намного быстрее, чем того можно было ожидать. Что бы то ни было – тер’ангриал, какое-то плетение или еще нечто, дарующее такую способность, – оно определенно представляет опасность. Лучше осуществить все скрытно. Перелет до Тар Валона займет несколько дней.
Фортуона перешла к следующему солдату в шеренге. Им оказалась женщина с заплетенными в косу черными волосами. Фортуона поцеловала ее в лоб, произнесла те же ритуальные фразы. Эти пятеро – Кровавые Ножи. Каждый из них носит черное каменное кольцо – особый тер’ангриал, который наделял их силой и быстротой движения и мог скрыть их во тьме, позволяя слиться с тенями.
Но невероятные способности тем не менее имели свою цену, ибо кольца выпивали жизни тех, кто их носит, убивая в считаные дни. Сняв кольцо, можно лишь слегка замедлить процесс, но, единожды запустив – капнув на тер’ангриал капельку крови того, кто надел кольцо, – остановить его было уже невозможно.
Эти пятеро не вернутся. Как бы ни сложился рейд, они останутся там – чтобы убить как можно больше марат’дамани. Ужасно расточительно, разумеется, – этих марат’дамани стоило бы посадить на привязь, – но уж лучше убить их, чем позволить остаться в руках Дракона Возрожденного.
Фортуона перешла к следующему солдату в коротком ряду, одарив и его поцелуем и благословением.
Столько всего изменилось за те дни, что миновали после ее встречи с Драконом Возрожденным. Новое имя было лишь одним из свидетельств этого. Теперь перед ней нередко простирались ниц даже верховные Высокородные. Ее со’джин – включая Селусию – выбрили головы. Отныне они будут начисто брить волосы на правой стороне головы и отпускать их на левой, заплетая по мере роста. Пока что их головы слева прикрывали головные уборы.
Простой люд ходил более уверенно и гордо. У них снова есть императрица. Пусть еще есть что-то неправильное в мире, хотя бы в этом все шло теперь как положено.
Фортуона поцеловала последнего солдата из группы Кровавых Ножей, произнесла слова, обрекающие их не только на смерть, но и на героизм, и отступила назад. Рядом с ней, справа, встала Селусия. Вперед вышел генерал Йулан и низко поклонился:
– Пусть будет известно императрице, да живет она вечно, что мы не подведем ее.
– Ей известно, – промолвила Селусия. – Да следует за тобой Свет. Знай, что ее величество, да живет она вечно, видела сегодня, как распустившаяся в саду весенняя роза обронила три лепестка. Предзнаменование того, что тебе будет ниспослана победа. Исполни предначертанное, генерал, и награда твоя будет велика.
