Йулан выпрямился, отсалютовал, прижав кулак к груди – металл звякнул о металл – и повел солдат во главе с Кровавыми Ножами к загонам то’ракенов. Прошло совсем немного времени, и первое животное побежало по длинному лугу позади загонов, размеченному шестами и вымпелами, и взлетело в воздух. За ним последовали остальные – целый флот; их стая была больше любой другой, которую доводилось видеть в небе Фортуоне. Когда угас последний луч закатного солнца, они повернули на север.
Обычно ракенов и то’ракенов таким образом не использовали. Большинство рейдов организовывалось так, что солдат высаживали в определенном месте, где то’ракены и дожидались возвращения отрядов после атаки. Но этот рейд был слишком важен. Йулан предложил намного более дерзкий план нападения – из тех, которые обычно даже не принимались к рассмотрению. То’ракены, с дамани и сул’дам на своих спинах, наносят удар с воздуха. Такое решение могло породить совершенно новую и смелую тактику. Или же привести к полному провалу.
– Мы всё изменили, – тихо произнесла Фортуона. – Генерал Галган ошибается. Это не вынудит Дракона Возрожденного стать уступчивее на переговорах. Это заставит его обратиться против нас.
– Разве прежде он не был против нас? – спросила Селусия.
– Нет, – ответила Фортуона. – Это мы были против него.
– А есть разница?
– Да. – Фортуона наблюдала за тучей то’ракенов, едва различимой в небе. – Есть. Боюсь, скоро мы увидим, насколько велика эта разница.
Мин сидела молча, глядя на то, как одевается Ранд. Его движения были выверенными и осторожными, подобно шагам акробата, ступающего по натянутому в вышине канату. Аккуратными и неторопливыми движениями пальцев Ранд застегнул манжету на левом рукаве свежей белой рубашки. Пуговица на правом рукаве уже была застегнута – об этом позаботились слуги.
На дворе стоял ранний вечер. Еще не стемнело, но ставни на ночь уже затворяли. Ранд взял черную с золотом куртку, скользнул рукой в рукав, потом сунул вторую руку в другой. Затем он принялся одну за другой застегивать пуговицы. С этим проблем не было – Ранд все больше привыкал управляться одной рукой. Пуговица за пуговицей. Одна, вторая, третья, четвертая…
Мин хотелось кричать.
– Поговорить не хочешь? – спросила девушка.
– О чем? – Ранд даже не отвернулся от зеркала.
– О шончан.
– Мира не будет, – промолвил он, поправляя ворот куртки. – Я провалил переговоры.
В голосе Ранда не слышалось никаких эмоций, однако он оставлял чувство, как от туго натянутой струны.
– То, что ты расстроен, – это нормально, Ранд.
– Расстраиваться бессмысленно, – ответил он. – Злиться бессмысленно. Никакое чувство не изменит фактов, а факт таков, что я не могу больше тратить время на шончан. Когда мы отправимся на Последнюю битву, а спокойствия в Арад Домане не будет, то придется смириться с риском нападения с тыла. Далеко не идеально, но выбора нет.
Воздух над Рандом замерцал, и над головой у него появилась гора. Видения вокруг Ранда возникали так часто, что Мин приучилась игнорировать их – разве что появлялось что-то новое, хотя, было дело, она несколько дней потратила, пытаясь собрать их все воедино и как-то рассортировать. Возникший сейчас образ был чем-то новым, почему и привлек внимание девушки. На склоне вознесшейся ввысь горы зияла иззубренная дыра, будто пробитая взрывом. Драконова гора? Пик окутывали черные тени, – казалось, будто на гору отбрасывали тень собравшиеся высоко над ней тучи. Это было странно – всякий раз, как глазам Мин представала гора, она поднималась выше любых туч.
Драконова гора, окруженная тенями. В будущем это видение могло оказаться важным для Ранда. А это не тонкий ли лучик сияет с небес, освещая какую-то точку на горе?
Видение исчезло. Хотя Мин и понимала значение некоторых образов, последняя картинка сбила ее с толку. Вздохнув, она откинулась на спинку мягкого, с красной обивкой кресла. На полу были беспорядочно разбросаны книги; Мин все больше и больше времени посвящала копанию в них – отчасти потому, что ощущала владевшее Рандом нетерпение, а отчасти потому, что не знала, чем еще заняться. Ей нравилось думать, что она способна сама о себе позаботиться, и еще Мин начала воспринимать себя как последний рубеж обороны для Ранда.
А сейчас она поняла, насколько полезна была в качестве «линии обороны». Так же полезна, как ребенок! На самом деле она, помеха, обернулась орудием, которым воспользовалась Семираг против Ранда. Мин возмущалась, когда Ранд предлагал отослать ее, устраивала ему выговоры уже за само подобное предложение. Отослать ее! Чтобы уберечь? Что за глупости! Она сама способна о себе позаботиться.
Так она думала. Теперь же Мин понимает, что он был прав.
Это понимание изводило ее, так что Мин занималась своими книгами и старалась не вставать у Ранда на пути. В тот день Ранд изменился, будто внутри его погасло что-то яркое. Лампа выгорела – масло кончилось, оставив лишь пустую оболочку. Теперь он смотрел на нее иначе. Когда взгляд этих глаз останавливался на Мин, видел ли он только обузу?
