– Сорилея, – спокойным голосом произнесла Айз Седай. – Это дитя может оказаться полезной для наших планов. Она все еще близка к мальчику. Ал’Тор доверяет ей в достаточной мере, чтобы взять с собой этим вечером.
Сорилея посмотрела на остальных Хранительниц Мудрости. Пожилая Бэйр и рыжеволосая Мелэйн кивнули. Вид у Эмис был задумчивый, но возражать она не стала.
– Пожалуй, – промолвила Сорилея. – Но сможет ли она быть послушной?
– Ну? – поинтересовалась Кадсуане у Найнив. Казалось, на Мин никто из присутствующих не обращал внимания. – Сможешь?
Глаза Найнив все еще были расширены от гнева. «О Свет! – подумала Мин. – Найнив? Подчиняться Кадсуане и остальным? Да она сейчас взорвется – мало им не покажется!»
Найнив дернула себя за косу. Костяшки пальцев аж побелели от напряжения.
– Да, Кадсуане Седай, – прорычала она сквозь стиснутые зубы. – Смогу.
Хранительницы Мудрости, казалось, были удивлены, когда услышали от нее эти слова, но Кадсуане снова кивнула, будто ждала именно такого ответа. Кто бы мог подумать, что Найнив окажется столь… э-э… разумной?
– Садись, дитя мое, – сказала Кадсуане, сопроводив приглашение взмахом руки. – Посмотрим, сумеешь ли ты следовать приказам. Наверное, ты окажешься единственной из нынешнего урожая, кто на что-то годится.
Последняя фраза заставила Мерису залиться румянцем.
– Нет, Кадсуане, – сказала Эмис. – Не единственной. У Эгвейн достаточно чести.
Две другие Хранительницы кивнули.
– Каков план? – спросила Найнив.
– Твоя часть в нем…
– Погодите! Моя часть? Я хочу знать все.
– Узнаешь, когда мы будем готовы рассказать тебе, – резким тоном заявила Кадсуане. – И не вынуждай меня сожалеть о своем решении поручиться за тебя.
Найнив заставила себя закрыть рот. Глаза ее пылали, но ярость свою на собеседницах она срывать не стала.
– Твоя задача, – продолжила Кадсуане, – состоит в том, чтобы найти Перрина Айбара.
– Что это даст? – спросила Найнив. потом добавила: – Кадсуане Седай.
– Это уж наше дело. Совсем недавно он двигался на юг, но мы не смогли определить, где именно. Мальчику ал’Тору, возможно, известно, где тот находится. Выясни это, и, возможно, я объясню тебе, в чем тут дело.
Найнив неохотно кивнула, и остальные погрузились в дискуссию о том, сколько погибельного огня способен выдержать Узор, прежде чем полностью распасться. Найнив слушала молча, очевидно пытаясь по каким-то крохам уяснить суть планов Кадсуане, но, кажется, беседа не давала ей для этого особых зацепок.
Мин слушала вполуха. Каков бы ни был план, кому-то нужно приглядеть за Рандом. Сегодняшний поступок разрушал Ранда изнутри, что бы он сам ни утверждал. О том, что Ранд будет делать в Последней битве, беспокоилось множество людей. А у нее задача иная – сделать так, чтобы к этой битве он пришел живым и в здравом уме, с душой, не раздробленной на кусочки.
Как угодно – но сделать.
Эгвейн, сама посуди! – заявила Суан, чей облик был чуточку прозрачным из-за кольца-тер’ангриала, с помощью которого она попадала в Тел’аран’риод. – Какой тебе толк гнить в этой камере? Элайда никогда тебя не выпустит. Тем паче после того, что ты, как сама говоришь, наделала на обеде. – Суан покачала головой. – Мать, иногда просто нужно взглянуть правде в глаза. Зачем выбрасывать старую сеть и начинать вязать новую, коли ее можно всего лишь починить?
Эгвейн расположилась на трехногом табурете в углу передней комнаты в мастерской сапожника. Место встречи она выбрала наугад, так, чтобы оно не находилось в пределах Белой Башни. Отрекшимся было известно, что Эгвейн и другие Айз Седай могут ходить по Миру снов.
С Суан Эгвейн могла расслабиться, могла быть сама собой, такой, какая она есть. Обе понимали, что Эгвейн теперь – Амерлин, а Суан – ее подданная, но в то же время их связывало нечто общее. Товарищество, основанное на том, что обе занимали одно положение. Эта связь, как ни странно, превратилась в нечто близкое к дружбе.
В настоящий же момент у Эгвейн просто руки чесались – так ей хотелось придушить свою подругу.
– Мы об этом уже говорили, – твердо заявила она. – Я не могу бежать. Каждый день, который я провожу в узилище – не делая попыток сбежать, – еще один удар по правлению Элайды. Если я исчезну до суда, это сведет на нет все, над чем мы трудились!
– Какой суд, мать! Это будет инсценировка, – сказала Суан. – А если и нет, то наказание будет легким. Из твоего рассказа понятно, что Элайда, когда тебя избивала, не сломала ни одной кости – да что там, она даже кожу не повредила!
Это было правдой. Кровь у Эгвейн пошла, когда она порезалась о разбитое стекло, а не из-за побоев Элайды.
– Даже формальное порицание Совета подрывает ее власть, – заметила Эгвейн. – То, что я сопротивляюсь, отказываюсь вырваться из заключения, что-то да значит. Восседающие сами приходили ко мне! Если я сбегу, то побег воспримут так, будто я уступила Элайде.
– Разве она не объявила тебя приспешницей Темного? – не преминула указать Суан.
Эгвейн заколебалась. Да, Элайда так поступила. Но доказательств у нее не было.
