— Не поверишь, друг вурдалак, придурков хватает, — невесело хмыкнул Захар. — Культы плодятся, как поганки после дождя. Прошлым летом в Архангельске секту накрыли, поклонялись Скверне, богом ее величали. Обещал тот бог избавление от всяческих мук навроде совести и стыда. И вечную жизнь через перерождение. И многие дураки повелись. Слепили в подвале мерзкого идола из разных кусков и принялись жертвы кровавые приносить. Через то и погорели, людишки стали в городе пропадать, ну и полиция быстро села на хвост. Накрыли ублюдков, кого постреляли, кого взяли живьем. Звались они «Черная милость». Под пытками быстро запели, оказалось, намеревались сектанты отправиться в Гнилые пустоши, причаститься к сраному богу и кусок этой мерзости обратно в город с собой притащить. Боюсь подумать, что бы случилось, выгори у них это блядское дело. И явно были они такие умные не одни. Видать, у кого-то и получилось.
— Я так не думаю, — возразила Илецкая. Лицо колдуньи окаменело, на правом виске пульсировала синяя жилка. — Какой смысл выпускать Скверну в дремучем лесу, где она будет разрастаться десятилетиями? Тут что-то другое.
— Откуда я знаю? — вспылил Захар. — Ты колдунья, тебе и лезть в чужие мозги.
— Я бы залезла, — кивнула Илецкая. — Только тут некому в мозги залезать. Наблюдаю полное отсутствие оных.
— Нарываешься, ведьма?
— А если и так?
— Это не Скверна, — сказал тоненький голосок, и все обернулись на незаметно подошедшего профессора Вересаева. — Вернее Скверна, но не совсем. Как действует Скверна?
— Обычно как, — откликнулся Рух. — Все живое, чего ни коснись, заражает и превращает вот в такую вот жуть.
— Совершенно верно, — кивнул профессор. — Заражение происходит мгновенно. А значит, за этим великолепным экземпляром Ursus arctos, должен остаться характерный след, которого мы совершенно не наблюдаем.
— Следа нет, — вынужденно признала Илецкая.
Бучила проследил взглядом путь почившего топтыгина. Профессор определенно был прав. Там, где прошел зараженный медведь, должны были остаться гниющая на корню, жутко изменяющиеся на глазах трава и кусты. Все, чего бы он ни касался. Но нет, все чистенько, опрятно и гладенько, хоть посиделки устраивай, с костерком и приятной беседой.
— Значит, отгадка весьма проста, — торжественно сообщил Вересаев. — Это последствия Гниловея, или Черного ветра, выражаясь научным языком: Nigrum mortiferum ventus. Что, согласитесь, не так страшно, как появление Скверны.
— Ага, прямо от души отлегло, — невесело усмехнулся Рух. Черный ветер явление редкое, но довольно обыденное, в новгородских хрониках фиксируемое один-два раза в год. Резкий, скоротечный поток зловонного воздуха шириной от одной сажени до полуверсты налетает неизвестно откуда, оставляя за собой полосу мерзости и самых необыкновенных мутаций. Вроде как Скверна, да не совсем. Скверна только живое уродует, а Гниловей, поганец, ничем не брезгует, поднимая мертвяков из земли и создавая кошмарных големов из веток, грязи, частей животных и кусочков людей. Зрелище незабываемое. Хорошо хоть все это дерьмо по большей части само собой издыхает через несколько дней. Но главное отличие Черного ветра от Скверны — Гниловей не заразен и искажает только то, на что повлиял. В общем, загадочная херня. Хотя загадочностью в этом сумасшедшем мире вряд ли кого удивишь.
— Угораздило, — поежился Захар. — Как раз по Гниловею скучал. Чекан, помнишь тот случай возле Ярыньки?
— Рад бы забыть, — ухмыльнулся Чекан. — Мы тогда заросли вдоль речки прочесывали, и Гниловеем накрыло. Васька Белоусов, Федька Клыга и Кузьма Недород в четырех шагах правее стояли и прямо у меня на глазах как свечки, из говна слепленные, оплыли, хер поймешь, где руки, где ноги. Шкура слезла, кости вывернуло, Ваське пищаль прямо в ладони вросла. Стоит, орать, наверное, хочет, а рта-то нет. Ох и натерпелись страху тогда.
— Мишку Гиршина самым краем задело, — кивнул Захар. — Из плеча тут же мох черный начал расти и ветки корявые, голые. Ну я сразу его и того… — сотник замолчал.
— Ужасающе, — поежился профессор. — При этом, полагаю, вам хорошо известно, что, согласно директиве, всех пораженных Гниловеем следует изолировать и ждать специальной команды для эвакуации.
— Конечно, известно, — согласился Захар. — Только директивой этой подтереться да выкинуть. Я бы посмотрел на того умника, который придумал такое дерьмо.
— Я был среди авторов, — признался Вересаев и стал как будто еще меньше ростом.
— Ясно. — Захар сплюнул в траву. — И много вам гниловейных доставили?
— На данный момент ни одного, — признался профессор.
— Понятно, дураков нет.
— Это все, конечно, интересно, — встрял в разговор Рух. — Но давайте к нашим баранам. Вернее, к медведям. Откуда Черный ветер берется?
— Из ниоткуда родится, из адовой пустоты, — сказал кто-то из егерей.
