— Да сдохни ты, сука, уже! — заорал Бучила и снес уродливую башку. Тонкие ноги подломились, и тварь осела на пузо. Рана на боку окончательно разошлась, и Рух поспешно отпрыгнул. В выплеснувшейся жиже корчились толстые слепые личинки величиною с ладонь. Крохотные копии огромного слизняка.
Еще двух страшилищ изрубила и расстреляла в упор Лесная стража, и лишь тогда твари показали себя. Две страхолюдины, заплетаясь в лапах и пошатываясь, кинулись наперерез. Первую угостили залпом в отвратную харю, размозжив башку и издырявив раздутую грудь. На вторую свинца не хватило, и она с разбегу врезалась в каре, раскидав не успевших увернуться людей. Тварь в мгновение ока сграбастала оказавшегося поблизости егеря. Кого, Рух рассмотреть не сумел. Человек просто исчез в мешанине ног и множества щупалец, истошный крик резанул по ушам и тут же затих. Послышалось сосущее чавканье. И тогда тварюгу принялись рубить. Остервенело и быстро, топорами, саблями, палашами и всем чем было в руках. Ошметки дряблой плоти и куски слизи полетели над головой. Тварь разжала хватку, выпустила жертву, оскалилась, но сделать уже ничего не смогла. Чекан одним махом срубил ей почти все лапы с одной стороны, чудище покачнулось и неуклюже завалилось на правый бок, открыв брюхо, густо поросшее тонкими извивающимися жгутами. Добивали чудище всем скопом.
— Еще на подходе! — заорал Бучила, увидев, как к ним неуклюжими кривыми прыжками приближаются новые твари. Три или четыре. В крайности пять. Некогда было считать.
— Строй держать! — зычно прокричал Захар, отвлекая людей от развеселой резни. Лесная стража тут же восстановила ряды и ощетинилась сталью. Столкнулись с треском и воем. Первая тварь упала, напоровшись на подставленные клинки, вторая заклацала зубьями, заметалась, смяла кого-то и тоже упала, разом лишившись башки, лап и хвоста. Три оставшиеся ударили сбоку и попали под стену синего пламени. От шибанувшего жара у Руха на тыльной стороне ладони кожа пошла пузырями. Грузные, мешковатые туши лопнули с влажным хлопком, в нос ударила нестерпимая вонь горелого сгнившего мяса.
— Сзади! Сзади!
Рух обернулся и обомлел. Из траченного Черным ветром перелеска выскочили еще с десяток отвратительных слизней, намереваясь врезаться с тыла. И одолеть им осталось считаные сажени. Проглядели, блядь, проглядели! На полпути между тварями и Лесной стражей застыла каким-то чертом отставшая Илецкая, не замечающая близкой опасности, довольная результатом и обессиленная только что сотворенным огнем.
— Беги! — заорал Бучила, ожесточенно жестикулируя.
Колдунья приветливо замахала в ответ.
— Беги, дура! Беги! — Рух рванулся к ней, сам не зная зачем. Дурак, хер ли тут говорить.
