— Я тя не трону, дурила! Кому ты на хер нужен? — миролюбиво крикнул Бучила, сделал пару осторожных шагов и резко остановился. Мужик выхватил откуда-то еще один пистоль. Да сколько у него такого добра? Рух сдавленно выругался, подыскивая ближайшее укрытие. Незнакомец выкрикнул что-то неразборчивое, на прежде неслыханном гортанном наречии, приладил дуло под подбородок и нажал на спуск, превратив свою дурную башку в облако крови, перемолотых мозгов и осколков кости.
— А, ну тоже неплохой вариант, — хмыкнул Бучила и с опаской двинулся к сучащему ножками трупу. Наткнуться на прочих обитателей уютной деревеньки очень уж не хотелось. Определенно тут совершенно не рады гостям… Белесая сукровица продолжала сочиться из раны, в ногах появилась противная слабость, мысли начали путаться. Даже для вурдалака каждое ранение имеет неприятные последствия. От такой вот невинной огнестрельной дырки можно запросто выпасть из жизни на несколько дней, пока пуля не выйдет, и рана не зарастет, оставив очередной шрам в напоминание о собственной дурости. Если, конечно, лекарство особое не принять…
Рух добрался до безумного самоубивцы и удивленно присвистнул. Ну точно дурак, даже нормально застрелиться не смог. У бедолаги то ли опыта не хватило, то ли рука дрогнула в последний момент, но пуля вошла под левую скулу и вышла где-то в загривке, выломав наружу шейные позвонки. К безмерному удивлению, он был еще жив, хрипя и надувая багровые пузыри. Правый глаз дико вращался, левый вытек на щеку склизким комком.
— Вот стоило оно того? — Рух воровато огляделся, присел на корточки, приоткрыл пасть и вцепился клыками в мягкую шею. Жила лопнула, и он захлебнулся потоком горячей крови, чувствуя, как возвращается сила, появляется ощущение полета и голову захлестывает опьяняющий хмель. Мужик дернулся и обмяк, а Бучила никак не мог оторваться, жадно лакая горячую, сладкую кровь. Тут главное не переборщить. Мера нужна во всем, иначе Алая ярость застит глаза и такого можно наворотить…
— Перекусываешь, упырь? — спросил насмешливый голос. — Приятного аппетита.
Рух с трудом оторвался от жертвы и увидел стоящего неподалеку погано ухмыляющегося Безноса. За лейтенантом толпились егеря. У большинства на рожах отвращение и страх. Что ж, это и к лучшему, пущай боятся, помнят, кто он такой есть.
— Этот паскуденыш в меня стрелял, — наябедничал Рух и в доказательство продемонстрировал дырку в почти новом, сменившем от силы трех хозяев, кафтане. — А потом, видать, устыдился содеянного и башку пустую сам себе прострелил. А я избавляю от мук. — Он со смаком утер лицо рукавом и закрыл страшную пасть.
— Да кушай, кушай себе на здоровье. — Захар утробно сглотнул. — А тварищи где? Мы тут спасать подоспели тебя, а то убежал, как в жопу ужаленный.
— Кончились бляди. — Рух поднялся. — Мне не досталось. Но и защитники сего славного форта тоже закончились. Этот вроде последний. — Он пихнул самострельщика носком сапога и только сейчас заметил неприятную вещь. Мужик был бос, торчащие ступни распухли, надулись черными узлами, проросшими вяло шевелящимися побегами, похожими на тоненьких червяков. Этого только еще не хватало. Вообще здорово. Настоящий подарок профессору Вересаеву. Можно смело браться за написание научного труда «Влияние крови пораженного Черным ветром на торопливого и обделенного умишком вурдалака». Вот угораздило… Очередное подтверждение старой пословицы «Поспешишь — людей насмешишь». Надо было сначала посмотреть, кого жрешь. Черт, никому нельзя доверять, что за времена на дворе? Захотелось сблевать, да только вурдалачий организм не приучен обратно вкусности отдавать…
— Фу, как ты мог? — скривился Захар. — Близко ко мне больше не подходи.
— Ничего мне не будет, — не особо уверенно отозвался Рух. — Я вас всех вместе взятых переживу. Подумаешь, недоглядел, с кем не бывает?
— Вечно с тобой неприятности, — отмахнулся Захар. — А строишь из себя невесть что.
Ответить Рух не успел. К ним вразвалочку подошел Чекан и доложил:
— Одни мертвяки. Пяток тварюг, а людей насчитали четырнадцать душ. Все Гниловеем побитые, но не так чтобы сильно. Обыскать бы, да наши брезгуют.
— Он обыщет. — Захар ткнул пальцем в Руха. — Все одно опаскудился, хуже не будет.
— Хер с тобой, обыщу, — обреченно вздохнул Рух и прислушался, уловив тихий, едва различимый звук.
— Ты чего? — удивился Захар.
— Стонет кто-то. — Бучила направился к развалинам избы, откуда доносился звук. Крыша упала вовнутрь, стены осели, но постройка выглядела достаточно крепкой, хоть и вдобавок изрядно побитая Гниловеем. Бревна покрывала масляная, воняющая падалью, черная слизь с мириадами извивающихся нитей, увенчанных капельками мутной росы. На глазах у Руха подлетевшая муха намертво приклеилась к капелькам, слизь дрогнула и выпустила ком жгутиков, утащивших несчастную муху с собой. От мысли, что подобное непотребство прямо сейчас прорастает у него в животе, стало совсем неуютно.
