И полез из ямины, стариковски кряхтя и осыпая песок. Рух вздохнул, намереваясь выбросить крестик, потом одумался и убрал в карман. Нарушить волю умирающего — плохая примета. Хотя, казалось бы, куда уже хуже? Он отсек покойнику уродливую башку и выскочил следом, почему-то не испытывая желания оставаться пускай и с безопасным, но все ж мертвецом.
— Захар!
— Ну чего? — сотник замер в дверях сгнившей избы. — Не понесу я креста, не проси.
— Да я не о том, — поморщился Рух. — По кой черт они в яме ночевали?
— Откуда я знаю? — развел руками Захар. — Может, любили в ямах сидеть.
— А ты бы стал ночевать в бывшем подполе, под разрушенной избой?
— Не, я не такой дурак, — мотнул головой Безнос. — Все на соплях, завалит в любое мгновение, и откопаешься лет через сто.
— То-то и оно, — дьяволом улыбнулся Рух. — А они залезли, как миленькие, хоть и шатры у них были, да еще вдобавок дыру залатали и землицей присыпали. Смекаешь?
— Не смекаю, — отмахнулся Захар. — Хотя стой. Да ну на хер. Хочешь сказать, они от Гниловея здесь прятались?
— Умен ты для сотника, — восхитился Рух. — С такой светлой башкой будешь генералом, точно тебе говорю. Эти странные ребятишки сныкались в уютном подвале от Гниловея, правда, судя по их интересному виду, не очень-то помогло.
— Не вяжется. — Захар перевел взгляд с Руха на подполье и обратно. — Откуда угадали про Гниловей? Он всегда внезапно приходит.
— Ну ты же почти генерал, Захар. Не разочаровывай меня, думай, думай…
— Да нет, не может этого быть, — фыркнул Безнос. — Хочешь сказать, они знали про ветер?
— А как еще иначе объяснить это говно? — вздернул бровь Рух. — Случайное совпадение? Хер там бывал.
— Да не может такого быть, — взвился Захар. — Вот скажи, откуда они могли знать?
— Понятия не имею, — пожал плечами Бучила. — Бабушка нашептала, озарение снизошло, или голубь весточку в клюве принес. Факт остается фактом. То, что ты не хочешь поверить, ничего не меняет.
— Невозможно.
— Ну упирайся дальше, как тот осел из библейской притчи.
— Сам ты осел.
— А я и не отрицаю. — Рух вышел из избы под покрытое трещинами алое небо. — Но, как ни крути, они знали и готовились. Блядских загадок все больше и больше.
Над телом самоубившегося мужика стоял с задумчивым видом Чекан. Увидев Бучилу и Захара, кивнул на мертвяка и сказал:
— А я его знаю.
— Мне че-то тоже рожа знакомой показалась, — согласился Рух. — Вроде видел, а где — не припомню.
— Дожили, знакомцев уже разглядели, — фыркнул Захар. — У него полбашки нет, чего вы придумали? — И тут же осекся. — Еб твою мать…
— Ага, — довольно осклабился Чекан. — Один из наемничков, которые в Щукино барагозили, а потом Алешку-почтаря прирезали.
— Насчет Алешки вилами по воде, — возразил Рух. — Его кинжал у Локгалана нашли. А в остальном верно. То самое рыло, и не удивлюсь, если тут еще знакомые есть. Прикажи своим вещи покойников обыскать, а я телами займусь.
И он пошел обыскивать трупы разной степени побитости слизняками и Гниловеем. Насмотрелся всякого — искривленных, приросших к туловищам рук, опухолей и наростов, различной степени мерзости, оторванных голов и выпущенных кишок. Один из мертвецов снова показался смутно знакомым, с приметными смоляными, жесткими, словно стружка, кудрями, но точно определить было сложно, голодный слизень отожрал бедолаге лицо. В итоге Бучила вывалил перед Захаром охапку ценных трофеев: расчесок, щеток, кремней, кошельков, складных ножей и всякого прочего хлама, и, напустив на себя вид раскрывшего крайне запутанное преступление сыщика, сказал:
— Чудны и неизъяснимы, дела Господа нашего. Вот на это глянь. — Он вытряс на ладонь деньги из трофейного кошелька.
— Ну медь, серебришка немного, экая невидаль, — пожал плечами Безнос и тут же напрягся, аки сторожевой пес. — Так, а это чего?
Он выудил из кучи мелочевки монету с хищным двуглавым орлом на реверсе.
— Рубль?
— Он самый, — покивал Рух. — Настоящий московский рубль. А еще полуполтинники, полтинники и копеек без счета. Вроде ничего необычного, но в кошелях московских денег больше, чем новгородских.
— Подозрительно, — согласился Захар. — У нас расчет в московитских деньгах не ведут. Закон по этой части строг.
— Вот и я говорю, — поддакнул Рух. — Если только они в Россию хотели утечь, да не успели. Предположение глупое, но других нет.
— Мои орлы, может, нарыли чего. Чекан! Чекан! — заблажил Безнос. — Закончили, нет?
— Закончили, господин лейтенант, — к ним подошел чем-то чавкающий Чекан. — Мяса вяленого сыскали целый мешок, воняет гадостно, но с голодухи сойдет. Вернее, три мешка, но два Гнилухой побиты, и какая-то пакость в них завелась. Упырю можно скормить, ему все одно.
— Себе скорми, морда, — оскорбился Бучила.
— Для тебя сберегу, потом еще будешь просить, — хохотнул Чекан. — В остальном по сумкам все как у людей — одежа, мыльно-рыльные, порох, припасы. Из приметного только вот это. — Он всучил командиру кипу бумаг.
Захар зашелестел страницами, нахмурился еще больше, передал Руху одну из бумаг и сказал:
— Вот тебе и рубли.
