Рух проследил за его взглядом, и мертвое сердце предательски екнуло. Расчет на то, что слизни следом за Чеканом утянутся в лес, пошел по известной женской прелести. Проклятые твари добежали до края поляны и дальше не пошли, не дурные, большая часть развернулась и поспешила обратно, спасать истошно завывшую Матку. Вот хоть раз бы пошло по задуманному…
Бучила почувствовал, как левая нога вдруг обрела жизнь и попыталась куда-то уйти. Он скосил глаза и увидел мелкого, размером с кошку слизняка. Мерзкая тварюшка вцепилась в голенище и остервенело мотала башкой.
— Ты, сука, сапог покупал? — Бучила рванулся, и поганец остался с куском первосортной кожи в зубах. — Пошел вон!
Рух отступил на шаг и молодецким пинком отправил гадину в свободный полет. Слизняк одолел сажени три и тяжело шмякнулся боком, разорвавшись от башки до хвоста. Получилась как победа, только наоборот, потому что со всех сторон, откликнувшись на зов Матки, из нор и ямин полезли десятки его мелких собратьев, шустро перебирая суставчатыми лапами и прищелкивая круглыми ртами. Вся дрянь, нарожавшаяся за вчерашний день и минувшую сраную ночь. По одиночке каждый слабый и не опасный, но кучей…
— Захар! — Рух ухватил лейтенанта за грудки. — Захар!
— Чего? — Безнос резко пришел в себя. — Помутилось в башке… Матка…
— Забудь про нее! — заорал Бучила. — Сваливать надо, пока не поздно! Ты глянь!
Возвращавшиеся из неудачной погони за Чеканом слизняки уже одолели половину обратного пути, надвигаясь зловонной серо-зеленой волной.
— Твою мать. — Захар невольно сделал шаг назад. — Успеем!
— Да ни хера! — Рух рубанул подскочившего мелкого. — Командуй отход!
И не дожидаясь команды рванулся назад. Успевшие оклематься егеря приняли на себя первый удар мелких тварюг. До подхода крупняка оставалась пара жалких минут. Бучила подскочил к Ольге и заорал:
— Бежим!
— Без меня. — Ольга упрямо поджала тонкие губы. — Я должна тебе…
Тварюшки навалились толпой, и Бучила, не дослушав, принялся отмахиваться тесаком, пластая мягкие, податливые тела. Молодняк погибал, бездумно бросаясь под клинок и даже не думая победить. Их целью было задержать угрозу. Не дать добраться до Матки. И у них получалось… Чуть в стороне рубились Захар, леший и егеря. Ольга застыла, обратилась в статую, замерла. Прямо на нее выскочила парочка слизней, ткнулись мордами в ведьму и пробежали мимо.
— Да что с тобой не так? — выкрикнул Рух и едва не упал. Тварюги с размаху кинулись под ноги, одна, которая покрупней, ухватила зубищами выше колена, брызнула белесая кровь. Слизень поперхнулся и разжал хватку, мотая во все стороны уродской башкой.
— Невкусно, сучара? — Рух пригвоздил его к земле, отшвырнул второго пинком и снова заорал во всю мочь: — Уходим! Уходим!
— Все назад! — завыл в ответ Безнос, размахивая коротким егерским тесаком с устрашающей пилой на чуть изогнутом обухе.
— Да приди ты уже в себя, наконец! — Бучила дернул ведьму за рукав.
— Они меня не тронули, — прошептала она.
— Ну и отлично, пошли!
— Пусти. — Ведьма уперлась. — Они во мне.
— Кто? — опешил Бучила.
— Личинки, — выдохнула Ольга. — Вчера переломами не обошлось, легко не отделалась, впрочем, как и всегда. Мне никогда не везло. Я чувствую их, как копошатся внутри, как пожирают меня и растут. И твари не трогают меня, все равно что тех несчастных зараженных животных. Мне конец, понимаешь, конец.
— С ума сошла? — Рух не поверил в услышанное. — Хотя что я несу… Послушай, есть лекари, колдуны… В Новгороде тебя спасут, верь мне.
— Нет. — Ольга мягко вырвала руку. — Себя не обманывай. И меня. Я не хочу так, не хочу… Поганая смерть. Я как представлю, дрожь пробирает — я, вся такая красивая и неземная, и тут из меня начинают ползти мерзкие твари и я подыхаю, разорванная в клочья, захлебнувшаяся в крови и дерьме. Нет, так не пойдет. Огонь, только огонь. А теперь беги. Спасайся. И спасай людей.
— Ольга, — тихо сказал Рух.
— Прощай. — Ведьма улыбнулась печально. — Хочу, чтобы никто и никогда не узнал, что здесь случилось. Поклянись мне, упырь.
— Клянусь. — Бучила попятился, еще не понимая, что происходит.
— Пускай запомнят молодой и красивой! — крикнула ведьма. — Барону поклон от меня. Я взяла у него больше, чем требовалось. Так уж вышло.
И она пошла навстречу несущимся слизнякам. Маленькая, хрупкая, удивительно сильная…
— Куда? — крикнул ей вслед опешивший от такого поворота Захар. — Назад! Чертова баба!
— Не ори, — осадил его Рух. — Так надо! Все, уходим, некогда нам. Шушмар, отходим!
Леший, увлеченно топчущий мелких слизняков, отвлекся и понятливо закивал, потом тоже увидел Ольгу и охнул:
— Ополоумела, что ли?
— Есть такое. — Рух призывно махнул тесаком. — Я же предупреждал, у нас тут ни одного умного нет! Бегом!
И с обреченностью понял, что поздно, до несущихся слизняков осталось самое большее полсотни шагов. Передние уже поравнялись с Илецкой, на мгновение замерли и принялись обтекать ее с двух сторон. Один удар сердца, и ведьма оказалась в середине потока, словно камень, лежащий в русле ручья. Неистово заорал Безнос, призывая своих встать спина к спине…
