– Простите их, пожалуйста. Часов у нас, к сожалению, нет, но, думаю, уже около полудня.
Ну твою ж мать… То есть она не только красивая? Но и приветливая. И глаза умные, внимательные. И добрая. Наверное… И… Да просто идеальная.
Взгляд девушки, прямой, спокойный, задержался на моем лице на секунду дольше, чем требовала простая вежливость, прежде чем она снова чуть смущенно улыбнулась и отвернулась в сторону.
Эм… Это что было? Я ей приглянулся? Серьезно? Да ладно!
– Премного благодарен, сударыня, – ответил я, чувствуя, как предательски начали гореть щёки.
Черт, вот это уже совсем не игра и это уже совсем не смешно. Смутился, как пацан малолетний. Нет, чисто теоретически я сейчас и есть пацан. Почти. Семнадцать все же это не десять. Однако в присутствии блондинки внутри меня вдруг появилась какая-то волнительная дрожь. Черт знает что.
Подруги тут же зашикали на девушку и принялись настойчиво тащить ее прочь из сквера.
– Лиза, ну сколько можно! Домой давно пора! Маменька волноваться будет! – Демонстративно громко вычитывала блондинке говорливая Таня, при этом не забывая бросать в мою сторону возмущенные взгляды.
Лиза… Ей очень идет это имя…
Блондинка еще раз быстро, почти украдкой, взглянула на меня, будто извиняясь за поспешное бегство, и двинулась вслед за подругами. Через пару минут их компания исчезла за углом дома.
Я остался стоять посреди сквера, провожая их взглядом. При этом, скажу честно, чувствовал себя полнейшим идиотом. Что это вообще было? Имею в виду, с моей стороны. Откуда вдруг появилось косноязычие и состояние бестолковости?
Лиза… Надо ж было вляпаться. Мало мне того, что уже есть, так теперь еще и романтические терзания юного сердца добавились.
И да, я был уверен на сто процентов, от меня подобной реакции быть не могло. Это все Ванька. Я что, красивых женщин никогда не видел? Видел. Сто раз. Покрасивее, между прочим, даже были. Однако никто не вызывал у меня подобной реакции. Так что, уверен, эта внезапная влюблённость – проявление Ванькиной молодости. Да. Сам я не мог. Точно не мог. Исключено!
Хотя… девица и впрямь необыкновенно милая. Любопытно, она где-то неподалеку живет или гимназисток занесло сюда случайно? Черт, надо было тихонечко проследить за ними.
Внезапно почти идиллическую картину в моей голове и размышления о приятной блондинке грубо нарушил неприятный, гнусавый голос, раздавшийся со стороны улицы:
– Ванька?! Ты, что ли, паскуда? Вот так встреча! Вот так фарт!
Я резко обернулся на знакомый мужской баритон, которого точно услышать не ожидал. А должен! Должен не расслабляться и помнить, прошлое у Ваньки мутное, пока совершенно мне неизвестное.
К скверу быстрым шагом приближался Прошка, приказчик купца Никанора Митрофановича. Он топал целенаправленно ко мне, постукивая по бедру неизменной нагайкой. Везде ее с собой, что ли, таскает? Садист чертов.
Мысли в один момент, практически пинком, вытолкнули из головы прекрасный образ девушки Лизы и сосредоточенно заработали в другую сторону.
Вот так засада… Черт бы его побрал! Только этого урода мне сейчас и не хватало.
– А я тебя ищу, ищу! По всему городу рыскаю! – Прошка подошел почти вплотную, обдав меня волной кислого запаха пота и дешевого табака. Он был одет в свою обычную поддевку и косоворотку. Напоминал приказчик изрядно намотавшую кругов лошадь. Его картуз съехал набок, лицо раскраснелось и лоснилось. – Что ж ты, паскуда, сбёг от нас, а? Думал, не разыщу, что ли? Э, нет. Не угадал ты, братец. От Прошки так просто не уйдёшь. Гляди-ка… Одёжку приличную где-то раздобыл. Видать, на хозяйские денежки? Нет, сволочь ты воровская, не вышло у тебя спрятаться. Со вчерашнего дня по всему Петербургу рыскаю. Оно видно, не зря.
Не успел я и слова вставить, как цепкие пальцы халдея Никанора Митрофановича мертвой хваткой впились в рукав моей тужурки.
– Попался, голубчик! Думал, спрячешься? – прошипел он прямо мне в лицо, а потом резко дернул к себе, пытаясь вывернуть руку за спину. – А ну идём со мной. Ты мне про каменья все расскажешь! Где драгоценности, падла такая?! Спёр и думал, не найдем? Говори, куда дел?!
Драгоценности?! Каменья?!
В первые секунды я не сразу понял, о чем вообще говорит этот придурок. А потом меня словно прострелило догадкой.
Вот оно что! Значит, я был прав тогда, в конюшне – дело вовсе не в паре банок консервов или куске мыла из лавки. Ванька, в чьем теле я застрял, похоже, действительно вляпался во что-то куда более серьезное, связанное с драгоценностями купца. Или не купца… Не важно. Главное – Ванька умудрился насадить что-то крайне ценное. Иначе с чего бы приказчику савраской бегать по городу.
– Извозчик! – истошно заорал Прошка, оглядываясь на улицу в поисках пролетки. – Сюда! Держи вора! В полицию его свезу!
Естественно, ни в какую полицию «свозить» Порошка меня не собирался. Орал он на весь Петербург исключительно на тот случай, если вдруг я начну сопротивляться или что-нибудь орать в ответ.