Приказчик рассудил, что из двух орущих прохожие быстрее поверят тому, который выглядит поприличнее с точки зрения финансового благосостояния. По той же причине он использовал волшебное слово «участок». Опять же, чтоб у прохожих не было сомнения, что здесь вершится справедливость.
Уже дважды в течение пары часов меня принимают за идиота. Сначала Дуняша со своими медяками, теперь – Прошка, сволочь и садист. Потому как голосить и пытаться перекричать Прошку я стал бы лишь в приступе внезапного идиотизма. Очевидно же, словами с этим придурком не договориться.
Его хватка усилилась, пальцы больно впивались в предплечье. Он упорно пытался заломить мою правую конечность, собираясь сразу лишить меня возможности сопротивляться.
Но тут, как частенько бывает в подобных случаях, что-то пошло не так. Естественно, для Прошки.
Сработал рефлекс. Не мой, не Игоря Пряхина, выросшего в интеллигентной семье, а потому всегда решавшего конфликты словами. Игорь с детства считал, что драка – дело не благородное. Нет, это был рефлекс Ваньки, знакомого с уличной «дипломатией», где аргументы используются конкретные и очень понятные.
Мой кулак, движимый чистым инстинктом, выстрелил снизу вверх. Костяшки с глухим, влажным хрустом врезались в отвисшую челюсть Прошки. Тот крякнул, изо рта брызнула слюна вперемешку с кровью, глаза выпучились от боли и шока. Пальцы, секунду назад впивавшиеся в мою плоть, мертвой хваткой, разжались.
– Ах ты ж сучий потрох! – проревел приказчик, отшатнувшись и ухватившись за разбитую челюсть.
По идее, нормальный человек уже бы задумался в этот момент о правильности своих действий. Однако, Прохор, видимо, придерживался принципа: «Слабоумие и отвага – наше все», а потому бросился вперед, как разъяренный бык.
Что делает разумный человек, когда видит перед собой неадеквата? Правильно. Он убегает.
Я не имел возможности полноценно ответить Прошке, пока мы на виду. Одно дело, когда он орет на меня и хватает за руки. Со стороны это выглядит так, будто взрослый мужик доколупался до невинного парня. Если же я вступлю с ним в полноценную драку, кто-нибудь из особо сердобольных прохожих решит помочь приказчику и тогда мне точно мандец.
Гораздо разумнее тихонечко, где-нибудь в укромном уголке вправить ему мозги на место. По крайней мере, попытаться. Если я просто сбегу, он не успокоится и будет продолжать рыскать по району.
Я развернулся и рванул в сторону ближайших дворов. Естественно, Прошка кинулся вслед за мной, наивно полагая, что его перекошенная физиономия напугала глупого, трусливого Ваньку.
Сапоги приказчика гулко стучали по булыжнику мостовой прямо за моей спиной. Я буквально кожей ощущал его тяжелое дыхание. Кстати, Прохору не мешало бы скинуть пяток килограмм. Бежал он тяжело, громыхая подошвами и при этом издавая такие хрипы в промежутках между матерными криками, что мне в какой-то момент показалось, если чуть ускориться, Прохор просто упадет и сдохнет. Околеет, как загнанная лошадь.
– Держи его! Ворюга! Держи-и-и! – орал этот придурок во всю глотку, призывая на помощь редких прохожих.
Однако народ, как водится, лишь испуганно шарахался в стороны, не желая вмешиваться в чужую драку. Никто не хотел связываться с разъяренным мужиком, размахивающим на бегу нагайкой. Мало ли, вдруг и правда псих. К тому же, мой удар в челюсть имел определенные последствия и физиономия Прошки выглядела так будто из нас двоих он – более опасный тип.
Я нырнул в первый попавшийся темный двор-колодец, старательно путая следы в лабиринте подворотен. Пусть побегает дурачок, помотается. Глядишь, утомится и сил останется в разы меньше.
Чисто по физическим данным приказчик превосходил меня. Он был выше, крепче и здоровее. Отожрался на хозяйских харчах, сволочь. Соответственно, в честной драке лоб в лоб, с большой долей вероятности Прохор меня уделает. Так что, нужно использовать все доступные методы и для начала подзагонять его посильнее. Поэтому я без остановки мчался вперед, надеясь, что молодость Ваньки окажется моим бонусом.
Прошка, знавший эти места в разы лучше, чем я, не отставал. Звук его топота гулко бился о стены и летел мне вслед.
– Стой, гад! Не уйдешь! Убью! – Ревел приказчик, радуя меня своей глупостью.
Чем сильнее он надрывается, пока бежит за мной, тем больше вымотается. Ори, Прохор, ори!
Я схожу, одним прыжком перемахнул через низкий, покосившийся забор, отделявший один двор от другого, влетел в узкий, заваленный мусором проход между двумя доходными домами и вдруг по закону подлости нога зацепилась за что-то невидимое в полумраке. Я споткнулся, теряя равновесие.
В ту же секунду руки Прошки хищно вцепились мне в плечи.
– Попался, сучонок! – торжествующе выдохнул приказчик мне в самое ухо.
Я рванулся изо всех сил, пытаясь вывернуться, но он был тяжелее и сильнее. Мощным рывком Прохор швырнул меня на грязную, затоптанную землю. Я больно ударился плечом и головой.
– Где драгоценности, а?! – прошипел он, наваливаясь сверху и прижимая коленом мою грудь к земле. Дышать стало трудно. – Где камни Никанора Митрофановича?! Говори, падаль!