– Двойную, говоришь? Ну, грузи своего пьянчугу, коль не шутишь! – оживился мужичок.
Поднять и загрузить тяжелое, обмякшее тело Распутина в пролетку оказалось делом не из легких. Я пыхтел, напрягая все силы, но в итоге кое-как взвалил его на сиденье. Сам залез рядом, поддерживая, чтобы не упал.
– Поехали! Быстро! – скомандовал извозчику.
Лошадь тронула, и мы покатили по темным улицам обратно.
Мы с извозчиком с трудом затащили тяжелое, бесчувственное тело Распутина в квартиру. Пришлось дать мужику еще немного денег, чтоб он помог. Сам бы я не справился. Вот вроде бы человек Гришка не сказать, чтоб больших габаритов, но неподъемный, сволочь, как черт знает что.
Дуняша, услышав шум и мои приглушенные ругательства, выскочила из своей спальни. Судя по красным, опухшим глазам, она в процессе ожидания успела не один раз всплакнуть.
Тетка замерла, прижав руки к груди, и пару минут просто смотрела, как волокут в комнату ее ненаглядного «старца». Потом до фурии дошло, наконец, что состояние «батюшки», мягко говоря, невменяемое. Она всплеснула руками, лицо ее исказилось от ужаса и облегчения одновременно.
– Привел! Слава Тебе, Господи! Живой! Ох, ирод окаянный, что ж ты с собой делаешь! Ванька, тащи его в комнату живее!
– Ну все, господа-хорошие. Извиняйте. Дальше уж сами. – Извозчик скинул Гришку мне на руки и быстро ретировался из квартиры.
К счастью, Дуняша успела подскочить ближе и подхватить Распутина с другой стороны. Иначе я бы с ним завалился прямо там, в прихожей.
Пока мы вдвоем, пыхтя и отдуваясь, волокли пьяное тело по коридору, мои мысли были далеко. Не о загулах Распутина и не о переживаниях Дуняши думалось мне.
Перед глазами стояло лицо Юсупова в тот момент, когда он уходил. Этот последний взгляд, брошенный им в мою сторону и фраза про «Мавританию». Да, согласен, время сейчас не самое удачное для размышлений, однако чертов князь упорно лез в мою голову именно в данную, конкретную минуту.
Что может объединять Ваньку с таким значимым человеком? У них, чисто теоретически, нет ни одной точки соприкосновения. Однако, и это мне не привиделось, не прислышилось, завтра я должен в полночь оказаться в пока еще неизвестной «Мавритании», чтоб встретиться там с Юсуповым.
– Ванька, держи Григория Ефимыча! Куда ты зеньки свои вылупил! – Гаркнула Дуняша прямо мне в ухо, отвлекая от крайне неуместных мыслей.
Кое-как мы уложили Распутина на его продавленную кровать, сняли пальто и сапоги. Насчет остальной одежды я решил не суетиться. Морально не готов раздевать «старца» до нижнего белья.
Гришка спал тяжелым, пьяным сном, временами всхрапывая или что-то неразборчиво бормоча. Честно говоря, думаю, мой фокус с ударом по шее сработал только потому, что Распутин был пьян в хлам. Он вырубился скорее не от того, что я нереальный молодец. Его добил алкоголь.
Дуняша суетилась вокруг Гришкиной кровати, как наседка. Подтыкала одеяло, крестила его и шептала молитвы, перемежающиеся с ругательствами. Я не стал ей мешать. Отошел к двери и замер там, чувствуя себя выжатым как лимон – физически и морально.
Не успел выйти из комнаты и скрыться в своем чулане, чтобы привести мысли в порядок, как в коридоре снова послышался шум. На этот раз негромкий, но настойчивый стук в парадную дверь. Дуняша, с недовольным ворчанием – кого еще там несет в такой час? – пошла открывать.
Как только дверь распахнулась, я споткнулся на ходу, не дойдя до чулана, и остановился, с удивлением вытаращившись на посетительницу. Мягко говоря, таких гостей мы точно не ждали. Да еще на ночь глядя.
На пороге стояла Ольга Валериановна Палей. В элегантном вечернем платье, поверх которого была наброшена дорогая накидка из соболей. Она, похоже, завернула к Распутину по дороге с какого-то светского раута.
Лицо ее было бледным, но решительным.
– Мне нужно видеть Григория Ефимовича, – сказала Палей твердо.
Графиня уверенно переступила порог и вошла в прихожую, даже не спрашивая разрешения.
Однако, Дуняша, видимо, решила насмерть биться за покой пьяного «старца». Она морской звездой раскорячилась в коридоре, перегораживая путь Ольге Валериановне.
В злобной тетке в этот момент не было страха перед высокой гостьей. Чувство самосохранения сменилось материнской тревогой за своего подопечного. Хотя, конечно, скажем прямо, ситуация не из обычных. Простая деревенская баба действует наперекор супруге Великого Князя. Рисковое дело, между прочим.
– Нельзя, барыня! Батюшка нездоров! Очень нездоров! Отдыхать ему надо! Приходите завтра! – Практически выкрикнула Ольге Валериановне в лицо Дуняша.
– Я сказала, мне нужно его видеть, – холодно повторила Палей, легко отстраняя Дуняшу рукой. – Немедленно. Это важно.
Графиня, игнорируя и меня, замершего возле чулана, и злобную тётку, прошла по коридору прямо к комнате Распутина, словно точно знала, куда идти.
Дуняша громко ахнула, однако второй раз не посмела ее остановить, тем более силой. Я тоже не вмешивался, наблюдая за происходящим. Что Палей понадобилось так поздно? Неужели ответ на письмо настолько сильно ее встревожил?