– Пошел…
Он снова залился пьяным смехом. Испытание какое-то, честное слово. Испытание моего терпения. Очень сильно захотелось взять бутылку с стола и со всей дури двинуть ему прямо промеж глаз. Чтоб протрезвел, скотина такая.
В общем-то, стало понятно – по-хорошему забрать Гришку домой не получится. Уговоры бесполезны, а силой его отсюда не вытащить – эти господа и охрана заведения быстро объяснят мне, кто тут хозяин жизни.
Значит, надо действовать хитростью. План родился мгновенно, рискованный, но единственно возможный.
Я шагнул еще ближе, почти вплотную к Распутину, наклонился к его уху, прикрывая рот ладонью от любопытных взглядов, и зашептал быстро и прерывисто, изображая крайнее волнение:
– Отец Григорий! Срочно! Там… у входа… человек! Говорит… от
Я видел, как сквозь пьяный туман в глазах Распутина мелькнул проблеск… не то интереса, не то тревоги. Хоть бы Гришка не сообразил, что императрица его никак вызывать не может. Она со всей семьей в паломничестве сейчас по России-матушке скачет.
К счастью, моя хитрость сработала. Упоминание Александры Федоровны, несмотря на состояние Распутина, подействовало. Его раздутое эго и вера в свою исключительность сыграли мне на руку. Ну и плюс, Гришка точно далеко не дурак, причем именно на уровне инстинктов. Даже в пьяном угаре у него сработал рефлекс на имя императрицы. Зовет – надо бежать. Не прибежишь – можешь всего лишиться.
– От Нее?.. – переспросил он, пытаясь сфокусировать взгляд. – Чего… чего надо?
– Не знаю, батюшка! Секрет! Сказал – только вам! Идемте живее, пока не ушел человечек! Ждет вас. – я слегка потянул Гришку за рукав.
К моему удивлению, он начал подниматься, грузно опираясь на стол. Ноги его плохо слушались.
– Куда ты его тащишь? – подозрительно спросил офицер, тоже привставая со стула.
– Не ваше дело! – огрызнулся я. – Отец Григорий сам знает! Тайное поручение!
Распутин, бормоча про «Сашку» и «дела важные», отмахнулся от пытавшихся его удержать собутыльников и, шатаясь, пошел за мной к выходу. Он пёр вперед, как ледокол по льдам Арктики, прокладывая себе дорогу своей массивной фигурой.
Я скромненько семенил рядом, поддерживая его под локоть и оглядываясь, не увязался ли кто следом. Кажется, нет. Господа остались за столом, удивленно переглядываясь, но рвануть вслед за нами никто из них не решился.
Я вывел Распутина на улицу, в относительную тишину и прохладу майской ночи. Он остановился, помотал головой и попытался проморгаться.
– Ну? Где?.. Где человек-то? – пробормотал Гришка, озираясь по сторонам.
Улица была почти пустынна, лишь вдалеке виднелся силуэт извозчика, который, как мы и договорились, ждал моего возвращения. Видимо, время еще не вышло.
Это был мой шанс. Имею в виду, отсутствие людей и присутствие пролётки. Я понял, действовать нужно быстро и решительно, пока Григорий не очухался или пока из кабака не вышли его дружки.
– Здесь он, батюшка, ждет… – Принялся бубнить я, а потом осторожненько потащил «старика» чуть дальше от ярко освещенного входа, в тень ближайшей подворотни.
Он не сопротивлялся, но не очень понимал, что я задумал. Как только мы отошли от фонарей, Гришка повернулся ко мне, собираясь, видимо, взбрыкнуть.
В этот момент, убедившись, что поблизости никого нет, я внутренне собрался, а затем нанес короткий, резкий и точный удар ладонью туда, где чисто теоретически находится сонная артерия.
Прием, конечно, был очень рисковый. В том смысле, что я вообще ни разу не Брюс Ли, а удар этот вообще когда-то видел во время тренировки моего товарища, увлекающегося единоборствами. По идее, он рассчитан не на грубую силу, а на внезапный шок для нервной системы. Вроде бы так.
Но на всякий случай, если бы у меня ни черта не вышло, я, конечно, одним глазом присмотрел здоровенный камень лежащий рядом. Просто бить Гришку булыжником по голове сильно не хотелось. А вдруг по роковому стечению обстоятельств я его пришибу возле этой подворотни. Вот это, конечно, будет поворот.
К счастью, расчет на везение оправдался. Пьяный, расслабленный организм не выдержал. Распутин только коротко охнул, глаза его закатились, и он мешком повалился на землю, прямо мне под ноги. Тяжело, как срубленное дерево.
Секунду я стоял, прислушиваясь к его дыханию – ровное, тяжелое. Жив. Просто отключился.
Теперь нужно было действовать еще быстрее. Я выскочил на улицу и махнул рукой извозчику, дремавшему на козлах.
– Эй, батя! Сюда!
Извозчик около минуты смотрел на меня, пытаясь понять, кто и что от него хочет, но потом, узнав, кивнул и тронулся с места.
– Человек перебрал лишку, – быстро объяснил я, снова доставая деньги Дуняши. – Домой везти надо, на Английский проспект. Плачу двойную цену, слышишь? Только живее!
Вид крупной купюры снова сотворил чудо.