Конечно, я мог бы припомнить злой бабе вчерашний день и ее поведение, но не стал. Ситуация давала мне шанс – найти Распутина, увидеть его в «неформальной» обстановке, даже помочь… Это могло сыграть на руку.
– Хорошо, – кивнул я, поднимаясь. – Попробую сыскать. Знать бы только, куда они направились…
– Куда… куда… – Дуняша махнула рукой. – По кабакам известно… «Яр», «Медведь»… Где еще эта публика обитает… Ищи, Ванька! На тебя одна надежда!
Я молча кивнул, натянул свою потертую тужурку и вышел.
В кармане лежало несколько мятых купюр и пару серебряных монет, которые отсчитала мне дрожащими руками Дуняша. Для того, чтоб разыскать и вернуть «старца», пока он не наломал дров, фурия даже не поскупилась на финансовые вложения в это мероприятие.
Я вышел на проспект и поежился. Вечерний Петербург окутывала промозглая свежесть, пахло сыростью Невы и угольным дымом.
Редкие газовые фонари отбрасывали длинные, пляшущие тени на мокрые булыжники мостовой, выхватывая из темноты то пролетку, то силуэт запоздалого пешехода, то сверкающие витрины дорогих магазинов, уже закрытых на ночь. Город жил своей таинственной, ночной жизнью.
Я махнул рукой, пытаясь остановить проезжавшего мимо извозчика. Лошадка была старая, натуральная кляча, да и сам возница – угрюмый мужик с красным носом, закутанный в скромную одежку, – выглядел не слишком приветливо. Он придержал вожжи, смерив меня презрительным взглядом с высоты своих козел.
– Чего тебе, оборванец? Ночевать негде? – пробурчал возница, явно не горя желанием подбирать такого пассажира.
– По делу мне, батя, – сказал я, стараясь придать голосу уверенности. – По кабакам проехаться надо. «Яр», «Медведь»… Знаешь такие? Человека ищу.
– Ишь ты, по кабакам ему! – хмыкнул извозчик. – А деньги-то есть, мил человек? Или так, за здорово живешь кататься будешь?
Тут я и предъявил главный аргумент – показал зажатую в руке купюру. Не бог весть какая сумма, но для извозчика – вполне достойный заработок за ночную поездку. Глаза мужика мгновенно потеплели.
– А чего ж не знать! Самые злачные места! Садись, ваше благородие, – проворчал он уже совсем другим тоном, подтягивая вожжи. – Куда прикажете начать?
Я трясся в дребезжащей пролётке, не забывая крутить по сторонам головой. Мало ли, вдруг Гришка изволит прогуливаться по проспекту. Идея, конечно, сомнительная, но ее тоже надо было учитывать.
Скрип колес по брусчатке, цокот копыт, фырканье лошади – звуки ночного города обволакивали меня.
Мы ехали по улицам, на которых тусклый свет фонарей боролся с густой темнотой подворотен. Мимо проносились громады доходных домов с темными фасадами и редкие светящиеся окна трактиров, откуда слышался гул голосов или пьяный смех.
Иногда нас обгонял, фыркая и ослепляя фарами, какой-нибудь автомобиль – привилегия богатых. Извозчик называл их нелепым словом «мотор» или «таксомотор».
Надо отметить, мужик, которого я выбрал в качестве «экскурсовода», отлично знал свое дело. Он не стал возить меня кругами по городу, накручивая стоимость, что несомненно говорило в его пользу. К тому же, чётко и быстро ориентировался в ночном Петербурге. Он уверенно подвозил меня к сверкающим подъездам известных рестораций.
У «Медведя» было шумно, гремела музыка, в окнах виднелись силуэты танцующих пар, но беглого взгляда в набитый зал было достаточно, чтобы понять – Распутина там нет. Слишком приличная публика. Да и потом, уверен, Гришкино присутствие сразу будет заметно. Около него по-любому сейчас отирается куча всяких прихлебателей. По крайней мере, если вспомнить их ссору с Дуняшей, именно прихлебателями она сегодняшнюю компанию Григория Ефимыча и считала.
У «Яра» атмосфера была еще более пафосной: швейцары в ливреях, дамы в бриллиантах, мужчины в смокингах. Само собой, там нашего «старца» тоже не оказалось.
– Может, на островах гуляют? На «Виллу Родэ»? – предложил извозчик, явно начиная получать удовольствие от этой необычной ночной погони за призраком непонятного мужика, которого мне кровь из носу нужно было найти.
– Давай попробуем, – согласился я.
И вот там, в заведении чуть попроще, которое, по словам извозчика, имело репутацию исключительно подходящего для бесшабашного кутежа места, удача мне улыбнулась.
Мы еще не успели подъехать к самому зданию, а я уже услышал характерный гул – громкий смех, звон бокалов, надрывные звуки цыганского хора. Вот это уже по-нашему, по-народному. По крайней мере, атмосфера здесь, судя по всему, соответствовала образу Распутина.
Извозчик остановился у входа.
– Похоже, здесь веселье в разгаре, – хмыкнул он. – Уж не ваш ли гуляет? Вы оплату оставьте, но я вас вон там, в сторонке подожду. Если не выйдете вскорости, так тогда поеду.
Я расплатился, оставив мужика весьма довольным, и толкнул тяжелую дверь кабака.