– Смерть царским прихвостням!
– Здесь гнездо зла!
Я сначала завис, пытаясь понять, какого черта происходит. С хрена ли неизвестные придурки явились предъявлять Гришке за мракобесие, а при этом выкрикивают какие-то эсерские лозунги.
Но потом, внезапно до меня дошло. Да это же люди Юсупова!
Или те, кого он нанял, чтобы они выглядели как потенциальные революционеры или разгневанный народ.
Просто я не явился на встречу, и он расценил это как факт Ванькиного предательства. Решил, что я сдал его Григорию. Скорее всего, эти странные люди, которые сейчас бьются о дверь, пришли не только за мной, но и за Распутиным. У них несколько целей: убрать свидетеля, забрать драгоценности, а заодно и решить проблему самого старца. Всё сходилось.
Времени на раздумья не оставалось. Безумные времена требуют безумных поступков. Я бросился в комнату Распутина. Старец сидел на кровати, спокойный, будто его вообще не волновало происходящее. В руках он держал зажжённую свечу, что, честно говоря, выглядело очень странно.
– Григорий Ефимыч! – выдохнул я. Треск ломающейся двери в прихожей становился всё громче. – Они здесь! Люди князя! За мной… или за вами… Или за нами обоими! Я должен срочно вам кое-что рассказать.
Распутин медленно поднял на меня глаза, ожидая продолжения. В них не было страха или подозрения, только глубокая, всепонимающая печаль. Или что-то похожее на принятие судьбы. Я даже слегка растерялся. Он сейчас вообще не был похож на самого себя. Вот конкретно в данный момент, передо мной, пожалуй, сидел настоящий «старец».
– Я знаю, Ванька. Пришёл твой час. И мой… скоро. – Произнёс он совершенно спокойным голосом. – Говорил же… Помрет сегодня кто-то.
– Нет! Не про то вы говорите! – выкрикнул я. Мне нужно было, чтобы он услышал. Чтобы понял. Чтобы, возможно, поверил. – Я… я всё расскажу! Только выслушайте! Умоляю!
Я начал говорить – быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое, боясь не успеть. Боясь, что дверь сейчас слетит с петель, и всё закончится.
Я рассказал ему всё. Что я не Ванька, уличный воришка. Что я – человек из будущего, из другого мира, попавший в это время и в это тело случайно. Рассказал про технологии, про то, что станет с Россией, про революцию, про гибель царской семьи. Про последующие десятилетия. Само собой, вспомнил Великую Отечественную. Куда без этого. И сам же подумал, черт… А ведь мы смогли тогда победить, потому что были именно такими, какими были. Потом в очень сокращенном варианте упомянул далёкое будущее. И развал Советского Союза, и годы, которые уйдут на восстановление разрушенной страны.
Распутин слушал молча, не перебивая, его лицо было непроницаемым; лишь пламя свечи отражалось в глубоко посаженных глазах. Я видел, как желваки ходят на его скулах. Но это было единственное проявление хоть какой-то эмоциональности с его стороны.
И наконец, я рассказал ему о нём самом. О его влиянии, о ненависти, которую он вызывал. И о том, как он умрёт. Отрава, пули, ледяная вода Мойки… Я рассказал ему о Юсупове, о Пуришкевиче, о Великом князе Дмитрии Павловиче. О том, как именно, кто и почему его убьёт.
Когда я закончил, в комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только треском ломаемой двери в прихожей, натужными криками «революционеров» и моими собственными судорожными вдохами. Распутин долго молчал, глядя на пламя свечи. Затем он медленно поднял на меня взгляд. Его глаза были влажными, но в них горел какой-то новый, странный огонь.
– Значит… из будущего, говоришь… – голос Гришки был тихим, но твёрдым. – И всё это… правда?
– Чистая правда, Григорий Ефимыч. Клянусь всем, что у меня есть.
Я ляпнул первое, что пришло в голову, и тут же, сам поморщился от глупости подобного заявления. Говорю, сам не понимаю, что. Нашел, чем клясться. У меня же нет ни черта.
Снаружи послышался последний сокрушительный грохот упавшей двери. Мужские крики стали громче, ближе. Ночные «посетители» были уже внутри. Мой последний, отчаянный гамбит набирал обороты.
Внезапно, следом за звуком рухнувшей на пол створки, послышался крик Дуняши. Короткий, испуганный, оборвавшийся слишком резко.
Непроизвольно я ощутил, как по коже бегут мурашки. Я не видел, что именно произошло, но отчётливо понял – Дуняша была первой жертвой. В моих мыслях не возникло ни одного сомнения. Я знал наверняка, ее убили. Слишком резко оборвался крик.
А виноват в этом был я. Я притащил беду сюда. Дуняша, которую тихо ненавидел все это время, погибла из-за моего вмешательства в события, которые, наверное, должны были развиваться по иному сценарию.
Существовал ли в реальности Ванька? Наверное, да. Но вполне возможно, он смог продать украшения, полученные от Юсупова, и уехать из России. Или Юсупов не оценил Ванькиной алчности и велел его прикопать по-тихому в лесочке. Черт его знает. В любом случае, мое желание стать частью всей этой истории повернуло ход событий в другую сторону. И вот итог. Дуняшу убили. Распутина скоро убьют.
– Значит… из будущего, говоришь…