Я быстро оделся и выскользнул из квартиры. Настроение было хуже некуда, если честно. Особенно после рассказа Распутина о странном сне. Я вдруг абсолютно серьезно подумал, что все происходящее, это – мое наказание. Нечего было людям головы дурить и наживаться на их глупости. Наверное…
Мысль для меня была настолько странная, что я постарался особо долго ее в голове не держать. А то такими темпами, глядишь, совсем раскаюсь в прошлых деяниях и пойду по миру, кланяться святым местам.
Не успел я отойти и дома, как заметил его. Высокий, здоровый детина. Тот же самый.
Он шагал следом за мной, не торопился, но настойчиво держался на определенном расстоянии. Человек Никанора Митрофановича. Тот самый «рояль», который уже спугнул меня не так давно. Плохо. Придётся импровизировать.
Не долго думая, я резко свернул в первый попавшийся переулок, затем во второй, ещё более узкий и грязный. Детина не отставал. Ага, значит, на это ему соображалки хватает. План стал предельно ясен: мне нужна толпа, нужна суматоха. Гороховая нам в помощь. Пригодиться, наконец, ее активность.
Я вышел на оживлённую улицу, прибавил шагу, лавируя между прохожими, экипажами, уличными торговцами. Детина топал за мной, но при этом весьма заметно нервничал. Он мог в любой момент потерять объект слежки в такой толпе.
Увидев впереди вход в крытую галерею торговых рядов, я принял решение. Резко свернул и нырнул внутрь.
Здесь было ещё шумнее, ещё теснее. Запах тканей, пряностей, дешёвых духов кружил голову. Я двигался быстро, петляя между прилавками. Затем, улучив момент, свернул в узкий проход, который вёл ко второму выходу, расположенному сбоку.
Детина, разумеется, торопливо топал за мной, но был уже не так близко. Выскочив во двор-колодец, я бросился к противоположному выходу, ведущему на другую улицу. Обернулся – мой «провожатый» только вынырнул из прохода. Расстояние между нами сейчас оказалось максимально большим.
У меня было несколько секунд. Выскочив на улицу, я тут же смешался с толпой и, не останавливаясь, зашагал прочь, свернув за ближайший угол. Проверил через минуту – чисто. Кажется, сработало. Отлично. Мелочь, а приятно. По крайней мере, одна проблема из десятка на сегодня решена.
Добравшись до нужного ломбарда на Гороховой, адресок-то уже проверял еще вчера, я наконец решился войти. Внутри, за решётчатым окошком, сидел пожилой мужчина с усталыми глазами. Хозяин.
Всё прошло на удивление гладко. Я протянул квитанцию. Ломбардщик хоть и покосился на меня с подозрением (видимо, карма Ваньки тянулась за мной, как шлейф), против денег спорить не стал. Думаю, он просто не ожидал, что воришка реально вернётся, чтоб забрать заложенную вещь. Согласен, сама ситуация странная.
Сумма залога за «шкатулку дамскую со сломанным замком» была более чем скромной. Да уж… Знал бы хозяин ломбарда, что там внутри… Через пять минут пыльная вещица была уже у меня в руках.
Я бегом вернулся домой к Распутину, всю дорогу оглядываясь по сторонам. Главное, чтоб Матвей не понял, куда я наведывался. Попутно заскочил к аптекарю и передал ему Гришкин заказ.
Оказавшись в своей каморке, плотно прикрыл дверь и принялся изучать шкатулку. Замок действительно был сломан. Мне требовалось подручное средство.
Метнулся в кухню, схватил нож и вернулся снова в чулан.
Замок поддался легко. Внутри, на вытертом, полинявшем бархате, ослепительно сверкнули они – ожерелье, серьги и кольцо. Императорские. Настоящие.
Облегчение было таким сильным, что у меня подкосились ноги, и я буквально плюхнулся на тюфяк.
Вот они. Реально они! Неужели всё было не зря? Неужели хоть что-то получилось?
Я торопливо сунул драгоценности в дырку тюфяка, откуда почти час назад вытащил деньги. Пусть пока полежат там.
Теперь нужно было дождаться вечера и как-то выбраться из дома. Надеюсь, Распутин и Дуняша снова улягутся спать пораньше.
Однако события начали развиваться стремительнее, чем я ожидал. И в гораздо худшую сторону.
Не успел толком прийти в себя и осознать, что я теперь обладатель несметных сокровищ (и несметных проблем), как в квартиру Распутина пожаловал сам Никанор Митрофанович. Он явился вместе с другими просителями, но держался особняком, явно выжидая меня. Не знаю, как это объяснить, но я сразу понял, чертов купец припёрся по мою душу.
Сам Распутин сегодня был не в духе. Он ходил мрачнее тучи, бормотал что-то о дурных предчувствиях, о смерти, которая витает где-то рядом. Сон, правда, больше не упоминал, но от этого было не легче.
– Чут сердце моё, ой, чут… Кровью пахнет… Кто-то умереть должен. Прямо сегодня… Да-а… Смерть рядом ходит, косой своей помахивает… – бубнил он, от чего даже Дуняша ёжилась и чаще крестилась.
– Батюшка, ты бы прекратил-то посетителей наших пугать. – Тихонько высказалась фурия Гришке. Однако он небрежно от нее отмахнулся.
Улучив момент, когда Распутин отвлёкся на очередную заплаканную даму, Никанор Митрофанович быстро подошёл ко мне, а затем, схватив за локоть, оттащил в дальний угол прихожей. Его взгляд был злым и одновременно торжествующим.