Рост зажиточных хозяйств был искусственно ограничен. С них стали взимать повышенный налог – 21 % вместо 12 %. Одновременно с этим богатым крестьянам запретили покупать сложные сельскохозяйственные машины. В партии считали, что трактор, попавший в руки единоличника, становится орудием эксплуатации бедняков. Под эксплуатацией подразумевалась обработка земли для других крестьян за плату.
Отныне трактор можно было приобрести только в рамках крестьянского кооператива. Однако большинство таких кооперативов и товариществ не имели денег даже для первого взноса по кредиту. На фоне перераспределения средств в пользу промышленности сократилось и финансирование «тракторных» кредитов. Таким образом рост производительных сил в деревне застопорился.
Начавшийся всего за год до этого процесс общей либерализации также приостановился. Тех, кто использует наемный труд, вновь начали лишать избирательных прав. Противоречия нэпа проявлялись все очевиднее. Сельские передовики, обрабатывавшие большие площади, не могли обходиться без работников со стороны. В результате те, кто давал самый большой урожай, буквально за год успели превратиться из «неблагонадежных элементов» в пример для подражания, а затем вернуться к прежнему статусу.
Товарный голод удовлетворялся административно-командными методами. Поначалу розничную торговлю старались поддерживать. В Москву, к примеру, привозили целые составы «мануфактуры», распространявшиеся среди частников. Однако длилось это недолго. Отпуск товаров частным торговцам резко сократили. Теперь им приходилось приобретать их окольными путями. К примеру, нанимали безработных, которые стояли в очередях за дефицитными товарами, а затем отдавали их торговцу для продажи по завышенной цене.
Мысль об окончательном вытеснении частного капитала из советской экономики крепла с каждым днем. Частников вновь начали винить во всех бедах, поэтому постепенное проведение этой линии не встречало сопротивления. Частной торговле стали выделять меньше товаров, частная промышленность не могла получить необходимое сырье. Налоги поднимали, кредитование сокращали. В этих условиях число частных предприятий во всех сферах пошло на убыль.
В сфере промышленности вытеснение частников закономерно вело к централизации и бюрократизации. Заводы были вынуждены подавать заявки на необходимое сырье и оборудование за год-полтора до его поставки, заявки по пути проходили несколько инстанций, где подвергались не всегда обдуманной корректировке, что неизбежно вело к затовариванию складов ненужной продукцией и нехватке необходимых материалов.
Вытеснение частного капитала сказалось и на потере связи с потребителем. Нэпманы, заинтересованные в продажах, напрямую общались со своими покупателями и учитывали их потребности и замечания. В то же время государственная фабрика была отделена от своего потребителя непреодолимой стеной бумажных согласований. Сложилась ситуация, когда промышленность продолжала штамповать товары, на которые уже не было спроса, в то время как население страдало от дефицита другой продукции.
Сокольников и его бывшие коллеги по НКФ, многие из которых на тот момент сохранили свои должности в народном комиссариате, пытались предупредить о надвигающейся катастрофе.
Леонид Юровский, к примеру, пытался обосновать теорию совместимости социализма с рынком. «Может быть, в порядке классификационном не следует говорить, что товарно-капиталистическое хозяйство есть последняя форма товарного хозяйства, а следует поставить вслед за ней (выделив в ней монополистический подвид) товарно-социалистическую форму, если бы только не лучше было устанавливать классификации на основании более значительного исторического опыта», – писал Юровский в «Финансовой газете».
Однако курс на индустриализацию был взят, его подтвердило решение декабрьского съезда, и на предостережения финансистов не обращали должного внимания. А вскоре «Финансовую газету», ставшую в годы нэпа главной трибуной для спецов из НКФ, и вовсе закрыли, теперь, когда цель была поставлена, в спорах об организации хозяйства уже не было никакой нужды. Последний, 252-й номер «Финансовой газеты» вышел 31 октября 1926 г., с 1 ноября начался выпуск журнала «Финансы и народное хозяйство».
Осознав, что сопротивление генеральной линии партии бесполезно, Сокольников на время посвятил себя аналитической работе по некоторым вопросам планирования. Он разрабатывал концепцию всесоюзного индекса кооперативных цен и взвешенного розничного индекса, определял перспективы развития транспортной сети и т. д.
В мае 1927 г. Сокольников, который к тому времени уже почти полтора года был вынужден по большей части работать «в стол», получает шанс. В составе советской делегации его командируют на международную экономическую конференцию в Женеву. Не исключено, что этой командировкой Сталин попытался на время дистанцировать Сокольникова от новой оппозиции, сторонником которой он продолжал считаться.
