Но на деле чрезвычайные меры все-таки оказались возвращением к продразверстке. По дворам вновь ходили сотрудники ОГПУ, требуя сдачи хлеба. У крестьян, чьи излишки превышали 500 пудов, конфисковывали не только зерно, но и сельскохозяйственную технику. Нередко изъятия происходили без судебного решения.
На первых порах чрезвычайные меры позволили значительно увеличить хлебозаготовки. Нависшая над страной в конце 1927 г. угроза голода была ликвидирована. В то же время отношения власти с деревней были безнадежно испорчены.
Крестьяне начали отказываться от аренды земли, продавать технику и сокращать посевные площади. В сельской местности участились нападения на представителей партийных и правоохранительных органов. Крестьяне, потеряв возможность зарабатывать на своей земле, перебирались в город.
Однако и там обстановка была не лучше. В связи с притоком населения, связанным с ростом промышленных предприятий, городу требовалось все больше продовольствия. В некоторых городах появились длинные очереди за хлебом, о которых к тому времени уже успели забыть, была введена карточная система.
Ко второму кварталу 1928 г., когда хозяйства зажиточных крестьян по большей части были уже разорены, хлеб начали изымать и у середняков. В округах разрешалось оставлять не более двухнедельного запаса. Это позволило вновь нарастить темп заготовок, но деревня окончательно потеряла стимул к дальнейшему развитию.
С каждым месяцем нажим на крестьянство лишь усиливался. Резолюция объединенного пленума ЦК и ЦКК «О хлебозаготовках текущего года и об организации хлебозаготовительной кампании на 1928/29 г.», принятая 11 апреля 1928 г., гласила: «Для того чтобы парализовать угрозу общехозяйственного кризиса и обеспечить не только снабжение хлебом городов, но и отстоять взятый партией темп индустриализации страны, ЦК должен был принять ряд мер, в том числе и экстраординарного порядка». Этот же документ призывал нарастить объемы заготовок хлеба и маслосемян в третьем квартале 1928 г.
Применение чрезвычайных мер стало причиной нового раскола в Политбюро. Несмотря на увещевания Сталина, сторонникам нэпа было очевидно, что чрезвычайщина принесет экономике лишь вред, в перспективе лишат страну и хлеба, и сырьевой базы для промышленности. Бухарин, Рыков и Томский выступили с критикой убийственных для страны мер.
В этих условиях Сокольникову не оставалось ничего другого, кроме как поддержать оппозицию, на этот раз правую. Вероятно, он понимал, что новое выступление против Сталина может поставить крест на его карьере, однако мириться с тем, что страну вновь возвращают во времена «военного коммунизма», он не мог. Кроме того, на этот раз большинство было не на стороне генсека.
Первый открытый конфликт случился на пленуме ЦК ВКП(б), проходившем с 4 по 12 июля 1928 г. Сторонники продолжения нэпа открыто выступили против чрезвычайных мер и оказались в большинстве. Их выступления обличали перегибы и извращения той политики, которая уже полгода проводилась в деревне.
Одним из тех, кто выступил с решительной критикой, был Сокольников. Его выступление председателю пришлось продлять дважды. Во второй раз он хотел отказать оратору, но Сокольников заявляет: «Я попросил бы некоторую льготу мне дать. Почему? По моему адресу распространяется чрезвычайно много легенд, это все знают. Мне приходилось говорить очень мало за последнее время, а поэтому, если вы дадите возможность мне высказаться, вы мало потеряете, а мне дадите известное удовлетворение». И слушатели поддерживают это требование.
В своей речи бывший наркомфин критикует чрезвычайщину. Он напоминает, что не раз предупреждал об опасности недостаточного развития сельского хозяйства – и вот до чего это довело. Сокольников призывает в кратчайшие сроки вернуть доверие среднего крестьянства – только это, по его мнению, могло обеспечить нормальное проведение хлебозаготовительной кампании осенью 1928 г.
Сталин, оказавшийся в меньшинстве и не готовый к открытой конфронтации, был вынужден отступить. Он во многом соглашался с критикой, не выказывая своего недовольства, и сваливал вину на Микояна, обвиняя того в следовании неправильным тенденциям.
Июльский пленум завершился полной победой сторонников нэпа. Принятая по итогам обсуждений резолюция предписывала немедленно прекратить обход дворов и незаконные обыски. Запрещались какие-либо рецидивы продразверстки, ликвидация базаров. Государственным органам на местах было приказано использовать максимально гибкие формы регулирования торговли.
Тогда же, в июле 1928 г., лидер правой оппозиции Николай Бухарин решил вступить в переговоры с одним из лидеров потерпевшей поражение «новой» оппозиции – Львом Каменевым. В тот момент он, будучи исключенным из партии, отбывал последние дни своей ссылки в Калуге.
Наиболее подходящей для установления контактов фигурой оказался Григорий Сокольников. С одной стороны, он успел побывать в рядах как «новой», так и правой оппозиции. С другой стороны, несмотря на разногласия 1925 г., он оставался близким другом Бухарина.
