Сокольников, в отличие от ряда других работников НКФ и руководителей Советской России (а позже и СССР), с опаской относился к участию иностранного капитала в экономике. С одной стороны, он не был противником концессий, с другой – призывал не допускать их в наиболее чувствительные для государства и общества отрасли. Это можно объяснить тем, что:
• укрепление концессий в стратегических отраслях грозило поставить страну в зависимость от иностранного капитала;
• слабые государственные предприятия могли не выдержать конкуренции со сданными в концессию производствами.
Ведь у концессионеров были средства, чтобы обеспечить их лучшим оборудованием и квалифицированными кадрами, в том числе из-за рубежа. Обо всех этих опасениях не раз говорилось даже во время нэпа.
Участие иностранного капитала в российской промышленности оставалось крайне ограниченным.
Но даже такое участие дало определенные результаты. На переданных под контроль иностранного капитала предприятиях были усовершенствованы технологические процессы и оборудование, механизирован процесс производства. Впоследствии многие из этих инноваций были внедрены и на государственных предприятиях, что позволило увеличить доход государства от эксплуатации собственной промышленности и ресурсов.
Достичь этого удалось благодаря скоординированной работе государственных органов с концессионерами, а также проведенной заблаговременно законодательной работе – декрет «О концессиях» приняли уже в ноябре 1920 г. Первый опыт показал, что иностранцам бывает трудно адаптироваться в незнакомой стране и экономической системе. В 1922 г. был сформирован подконтрольный Совнаркому Главный концессионный комитет, эта организация осуществляла всевозможную информационную и юридическую поддержку иностранцам, вложившимся в советскую экономику, и их предприятиям. Отделы Главконцесскома были созданы по всей стране, чтобы обеспечивать концессионным предприятиям поддержку на местах. С другой стороны, деятельность концессионеров находилась под постоянным контролем ОГПУ, причем речь шла не только о политической стороне вопроса, контрразведке и защите государственных интересов. Экономический отдел ведомства проводил подробный анализ деятельности предприятий, составлял отчеты для правительства. На основе этих документов и принимались решения о поддержке или, напротив, оказании давления на концессии.
Кроме того, были сформированы профсоюзы и специальные трудовые инспекции, защищавшие права рабочих на таких предприятиях. Как минимум 50 % персонала концессионеров обязывали нанимать из числа российских, а затем советских граждан через биржи труда.
Совершенствование нормативной базы в сфере привлечения иностранного капитала продолжалось на протяжении всего периода нэпа. К примеру, 25 мая 1926 г. СНК принял постановление о льготных условиях допуска иностранного капитала к производству строительных материалов, в условиях грядущей индустриализации это решение было вполне логичным. А в 1928 г. иностранный капитал начали привлекать в паровозное хозяйство, т. к. растущая экономика и повсеместные стройки требовали ускоренного развития транспортной инфраструктуры.
В целом привлечение иностранного капитала в годы новой экономической политики было ограниченным и проводилось с единственной целью – развить собственную промышленность.
В 80-е и 90-е смешанные общества вновь появились на территории Советского Союза.
На первом этапе их опыт также был успешным, иностранные участники налаживали на советской территории достаточно современные по тем меркам производства. Речь шла как о товарах народного потребления – одежды, обуви и т. д., так и о более высокотехнологичной продукции. К примеру, западногерманская ISF совместно с АН СССР организовала фирму «КОМПАН», занявшуюся выпуском персональных компьютеров.
Однако, как и в случае с кооперативами, недостаточный контроль и недоработки в законодательстве привели к тому, что положительное влияние, которое совместные предприятия оказывали на советскую промышленность, сопровождалось серьезным ущербом экономике.
Предприятия с иностранным капиталом предпочитали выводить прибыль за рубеж.
После распада СССР иностранный капитал в буквальном смысле начал захват российской экономики. Иностранная валюта потекла в страну рекой на фоне галопирующей инфляции, обесценившей рубль в сотни раз.
