Если в 1992 г. в России находилось в обороте около 8 млрд долл., то к 1994 г. – уже около 100 млрд. В рублевом эквиваленте долларовая масса увеличилась до 355 трлн, в то время как рублевая сама по себе составляла на тот момент всего 36,3 трлн. За два года иностранная валюта полностью завоевала российский рынок. В таких условиях новая национальная буржуазия появиться просто не могла – единственным источником развития стали иностранные кредиты. Уже к 1998 г. внешний долг страны вырос до 188 млрд долл. Параллельно происходил отток капитала за границу. В 1992–1998 гг. его утечка из России достигла 250–300 млрд долл.
Пока доллар теснил рубль, иностранные товары начали выдавливать с рынка отечественные аналоги. К 1995 г. более половины розничного товарооборота приходилось на импорт. Так иностранный капитал подчинил себе не только валютный, но и товарный рынок России.
В краткосрочной перспективе все это было полезно, так как полученные в качестве кредитов средства позволили решить ряд неотложных социальных проблем, а импортные поставки позволили побороть тотальный дефицит всего и вся, возникший после развала старой хозяйственной системы.
Однако в долгосрочной перспективе неограниченное участие иностранного капитала в экономике России привело лишь к снижению эффективности собственных производств, как и предостерегали отцы нэпа.
И им это было известно не понаслышке. В начале нэпа страна тоже находилась в зависимости от импортных поставок. Однако с каждым годом подъем промышленности и сельского хозяйства позволял сокращать их объем. Концессии и арендованные предприятия стимулировали товарооборот и конкуренцию на внутреннем рынке. Еще в 1922 г. импорт товаров составлял 274 млн руб., но уже в следующем году он сократился до 144 млн руб. А иностранные кредиты в то время старались совмещать с внутренними займами, чтобы не усиливать зависимость страны от зарубежных государств.
«Деньги, которые будут собраны путем внутреннего займа, не уйдут из страны, а будут израсходованы в ней же: средства, которые пойдут на организацию сельскохозяйственного кредита, вернутся в деревню, но не в распыленном, а в целесообразно организованном виде, средства эти пойдут на поддержку хозяйства городов, оживят ряд торговых и промышленных предприятий…», – писал Сокольников еще в декабре 1922 г. И со временем ему удалось реализовать задуманное, успешно организовав хлебные, сахарные и золотые займы.
Политика конца 80-х и начала 90-х сделала невозможным погашение внутренних займов, практиковавшихся после нэпа на протяжении всей истории СССР. О новом внутреннем кредите в то время не могло быть и речи, средства на дальнейшее развитие вплоть до начала 2000-х приходилось искать практически исключительно за рубежом.
Да и после этого объем иностранных инвестиций, привлекательность для зарубежных инвесторов и международные инвестиционные рейтинги долгие годы оставались «священными коровами» экономической системы современной России. Однако помимо очевидной пользы они наносили и вред, снижая мотивацию власти и бизнеса к развитию отечественных предприятий.
С недавних пор ситуация начала меняться, стали чаще звучать призывы к импортозамещению и сокращению использования доллара в международных расчетах. По сути своей это те же призывы, что не раз звучали с трибун во время выступления Сокольникова и других специалистов НКФ в период нэпа.
Далеко не все меры, принимавшиеся Наркомфином, имели успех. К примеру, Сокольников и его коллеги предложили в целях стабилизации ситуации на рынке контролировать отпускные цены на промтовары, причем не только для плановых потребителей, но и для вольного рынка. Изначально давить на рынок установлением твердых цен не планировали, решив ограничиться маневрированием товарами. Однако созданная с этой целью комиссия не оправдала надежд – зачастую на снижение отпускных цен тресты отвечали падением качества продукции или срывом плана. Вскоре комиссия была ликвидирована.
И все же успехи «красного Витте» были очевидны. Будущий участник еще не сформировавшейся на тот момент окончательно «Лиги наблюдателей» Валентинов-Вольский писал Ленину в письме, что нэп – «совершенно новое слово в теории строительства хозяйственной базы социализма», которое позволяет совмещать государственный интерес с частным.
Итоги первого года работы Народного комиссариата финансов в условиях новой экономической политики впечатляли. В несколько раз был сокращен государственный и административный аппарат. Если в начале 1922 г. государственный бюджет содержал 6 млн человек, в числе которых были госслужащие, военные, рабочие госпредприятий, то к концу года их число сократилось до 2,8 млн.
