Через несколько недель с докладом выступил еще один царский «спец» – Владимир Тарновский. В дореволюционные времена он был богатым банкиром, к октябрю 1917 г. его личный капитал составлял около трех млн руб. Он предложил создать эмиссионный банк, который мог бы выпускать новые банкноты, свободно размениваемые на золото. Автор предполагал установить переходный период в три года, в течение которого старые совзнаки использовались бы параллельно с новыми банкнотами и обменивались на них по твердому курсу. Постепенно старые деньги выводились бы через налоговые выплаты и различные займы.
Оба эти предложения вызвали определенный интерес, но поддержаны не были. Противники идеи Кутлера были уверены, что золотые монеты быстро выйдут из оборота, так как в условиях обесценивания бумажных денег их будут использовать для накопления, а не для расчетов. Слабым местом проекта Тарновского стали крупные иностранные кредиты, которые, по его задумке, должны были обеспечить твердый курс новых банкнот и возможность их размена на золото.
Новая экономическая политика и так стала причиной ожесточенных дискуссий в партийных кругах, поэтому денежная реформа под руководством царского банкира или дворянина из кадетов грозила внести еще больший раскол. Кутлер и Тарновский вскоре вошли в команду Сокольникова и приняли самое деятельное участие в проведении первой советской денежной реформы.
Бороться с растущей из месяца в месяц инфляцией пытались не только в Наркомфине, но и на местах. К примеру, в 1921 г. директор 2-й Петроградской шорно-футлярной и чемоданной фабрики Исаков по согласованию
Рабочие получали зарплату заводскими бонами, стоимость которых приравнивалась к курсу дореволюционного золотого рубля. Новые деньги имели хождение лишь на территории предприятия, поэтому при нем открыли лавку, в которой могли отовариваться рабочие. Средний заработок доходил до 30 рублей по золотому курсу в месяц. Цены в лавке были установлены на довоенном уровне, в ассортименте было все необходимое: продукты, промышленные товары первой необходимости, одежда, обувь и т. д. Неотоваренные боны можно было обменять в кассе предприятия на совзнаки по курсу золотого рубля на день обмена.
На местном уровне эта инициатива имела оглушительный успех. Вскоре боны начали принимать и за пределами фабрики, потому что фабричная касса разрешила обменивать их на дензнаки не только рабочим, но и владельцам местных магазинов и лавок.
Есть мнение, что опыт директора Исакова был замечен архитекторами нэпа, а затем масштабирован. Впрочем, в то время многие предприятия выпускали свои денежные суррогаты, и далеко не все из них были так успешны, поэтому утверждать о влиянии бонов шорно-футлярной и чемоданной фабрики на денежную реформу не приходится.
В конце октября 1921 г. Ленин пишет Преображенскому, совмещавшему посты председателя финансового комитета ЦК и СНК, письмо, в котором призывает его «в корне изменить весь темп нашей денежной реформы». Промедление опасно, подчеркивает он.
Вскоре после этого происходит уже упомянутая ранее встреча Ленина с Сокольниковым, с которой началась карьера последнего в Наркомфине.
Укрепление рубля требовало решительных мер, и предложить их смог молодой замнаркомфина Григорий Сокольников.
Одной из его важнейших программных газетных публикаций конца 1921 – начала 1922 г. стала статья «Гарантированный рубль», в которой автор довольно последовательно, но в то же время просто объясняет основной смысл задуманной им денежной реформы. Появление статьи замнаркомфина в «Экономической жизни» стало признаком того, что идея о создания твердой валюты с целью стабилизации финансовой системы – уже не предмет дискуссий, а одна из главных задач страны.
