Процесс был официально запущен в ноябре 1921 г., новые деньги стали поступать в обращение в 1922 г. Сокольников лично руководил процессом выпуска новых денег, о чем свидетельствуют его многочисленные письма и записки. В условиях продолжавшейся инфляции планы приходилось постоянно корректировать. К примеру, 23 февраля он предлагает Т.Т. Енукидзе прекратить с марта печать купюр в 5 и 10 млн руб., заменив их новыми соответствующего достоинства – 500 и 1000 руб.
«Заказ на обязательства Республики в купюрах 1, 5 и 10 млн руб., определенный в 20 трлн, увеличить до 30 трлн. Заказ на обяз. Республ. в купюрах 50 и 100 млн руб. определить в 100 трлн рублей…», – напутствовал Сокольников.
Через три дня его коллега и единомышленник Николай Кутлер выступает с очередным докладом в Госбанке. На основе точных расчетов он показывает ситуацию, сложившуюся за годы «военного коммунизма» в денежном хозяйстве.
В довоенное время в обращении находилось около 2,5 млрд руб., утверждает он. К началу февраля 1922 г. общее количество бумажных денег возросло до 25 трлн руб. Однако стоимость их сократилась более чем в 300 тыс. раз, поэтому реальная ценность находящихся в обороте совзнаков едва дотягивает до 80 млн довоенных руб. То есть количество денег в обороте за пять лет сократилось в 30 раз.
«В России теперь постоянный денежный голод, с течением времени все усиливающийся, ибо деньги падают в цене быстрее, чем их выпускают в обращение», – констатирует Кутлер. Его доклад вызвал множество разногласий, однако, несмотря на тяжелое положение, никаких практических выводов из него на тот момент сделано не было.
К тому времени в рамках обсуждения денежной реформы сформировались три основных подхода. Представители первого предлагали как можно скорее заменить совзнак более твердой валютой, возможно даже золотой. Сторонники второго выступали за параллельное хождение двух валют – совзнаков и новых банкнот с более твердым курсом, который будет обеспечен металлом, иностранной валютой или иным образом. Третьи же предлагали в первую очередь заниматься оптимизацией бюджета, а новые банкноты вводить после.
На тот момент Сокольников, судя по всему, больше всего склонялся именно к третьему варианту. Возможность выпуска золотой валюты или купюр, свободно обмениваемых на золото, он отвергал еще в своих январских статьях, так как не был уверен, что настолько сильное средство оплаты не погубит совзнак быстрее, чем это требуется.
Не был он к началу весны 1922 г. и сторонником ускоренного введения параллельной валюты. В конце февраля он направил Ленину тезисы своего выступления на XI съезде – того самого, которое наделало столько шума и превратило Сокольникова в заклятого врага красных хозяйственников. Эти тезисы предполагалось опубликовать в газете, поэтому замнаркомфина решил согласовать их с лидером партии. Один из тезисов гласил:
В начале марта замнаркомфина был уверен, что переломить ситуацию удастся за счет сокращения эмиссии. Однако тезис о параллельной валюте Лениным был вычеркнут и в печать не попал.
2 марта, уже в условиях гиперинфляции, Сокольников созывает срочное совещание об улучшении денежного обращения. На нем вновь обсуждаются варианты денежной реформы, в том числе идея параллельного хождения старой и новой валют. По приглашению замнаркомфина первым выступает Александр Мануйлов – дворянин, бывший ректор Московского университета и министр народного просвещения Временного правительства.
