Предпринимательский социальный слой 20-х гг. был очень неоднородным. Нэпманом мог стать человек любого происхождения, образования и достатка. Ни национальная принадлежность, ни уровень образования не имели никакого значения. В число нэпманов вошли как те, кто имел опыт торговли и предпринимательства до революции (купцы, приказчики и др.), так и новые предприниматели из числа рабочих и крестьян. Последние в большинстве своем преследовали цели элементарного выживания, в то время как первые формировали бизнес-элиту того времени. Состав нэпманов был крайне пестрым: бывшие служащие торговых и промышленных предприятий, мельники, конторские служащие, домохозяйки, демобилизованные солдаты и офицеры, рабочие закрывшихся предприятий и многие другие.
Не остались за бортом и мешочники времен «военного коммунизма». Они были готовы торговать и под страхом расстрела, поэтому нэп для них стал глотком свежего воздуха. Однако горький опыт первых лет советской власти научил их, в отличие от многих новичков, быть крайне осторожными в ведении дел.
Из дневников и воспоминаний видно, что социальное происхождение нэпманов было весьма разнообразным. Но «деловых людей» эпохи нэпа, по мнению современников, объединяло то, что «временную уступку частному капиталу они приняли за свою полную победу. Эти люди жили одним днем». «Любовь к вещам и удовольствиям страшная», – писал К. Чуковский.
Современники вспоминали, как во время отчета перед налоговиками проходила целая галерея портретов разных типов торговцев. Например, московскую Сухаревку представляли люди с сине-багровыми лицами, охрипшими голосами просившие отсрочки, и совсем иной была очередь солидных владельцев крупных магазинов с Кузнецкого, Арбата или Петровки.
Крупные фирмы и предприятия, как правило, принадлежали представителям еще царской буржуазии – бывшим купцам, промышленникам, служащим высокого ранга. Это легко объяснить тем, что управление большим делом требовало опыта. Средний доход таких «нэпачей» легко мог превышать доход других групп городского населения в десять раз, а порой и больше.
Уровень жизни основной массы предпринимателей 20-х гг., в число которых входили середняки и мелкие нэпманы, практически не отличался от такового у остальных групп населения, однако и среди нэпманов-середняков порой встречались подпольные миллионеры. Наиболее успешными становились нэпманы в возрасте от 20 до 40 лет. До 50 % из них были мелкими торговцами, разносчиками, представителями свободных профессий и владельцами небольших предприятий. Были среди нэпманов врачи, репетиторы, архитекторы и многие другие. Но все же наиболее яркими образцами представительской прослойки того времени стали именно промышленники и торговцы.
Работать большинству нэпманов приходилось с утра до ночи. Вот как описывал современник быт одной из нэпманских семей Смоленска, проживавшей на Петропавловской улице в доме № 15: «Мое детство связано с сохранившимся домом № 15. В его подвале была бараночная. Я дружил с сыном хозяина. Рабочий день в этой семье начинался в два часа ночи и продолжался до семи вечера, а в восемь ложились спать. Отец глубокой ночью становился у печи, а мать возилась с тестом. С шести утра не закрывалась дверь: оптовые покупатели и жители ближних улиц и переулков покупали здесь горячие баранки. И так каждый день».
И все же даже мелкие нэпманы в среднем жили чуть лучше рабочих. Их средний достаток, как правило, превышал среднюю зарплату работников предприятий в два раза. Однако за такую «роскошь» приходилось идти на риск.
