К примеру, саратовский нэпман Дудочкин заставлял своих несовершеннолетних работников вкалывать по 10–12 часов в день всего за 10 руб. в месяц. Сибирские нэпманы порой доводили продолжительность рабочего дня на своих предприятиях до 16 часов в сутки, при этом лишая рабочих даже права на обеденный перерыв.
Но были и обратные примеры. Многие нэпманы старались установить с рабочими дружеские отношения, всячески поощряя их. И это было естественно, ведь их прибыль напрямую зависела от отношения наемных работников к своему труду. Чтобы привлечь наиболее квалифицированных работников, многие нэпманы организовывали дополнительные выплаты, бесплатные обеды и пайки, культурно-массовые и просветительские мероприятия для рабочих и их семей. Когда к концу эпохи новой экономической политики таких нэпманов, в числе всех остальных предпринимателей, начали давить налогами и судами, работники их предприятий, зачастую без какого-либо согласования с руководством, организованно вставали на их защиту, вступая в споры с представителями власти.
Неоднозначно относились к нэпману и в деревне. Крестьяне часто жаловались на высокие цены и низкое качество товаров у частных торговцев.
Однако крестьянам было трудно понять все премудрости государственной политики временного отступления перед частным капиталом. Порой они напрямую задавали властям вопрос: кого теперь считать буржуем и почему вместо коммунизма в стране вновь поднимает голову частник?
Пастух Варламов писал в редакцию газеты «Батрак» в 1926 г.: «Почему опять богатеи нажили капиталы, что и думать страшно, и власть им и партия ничего не делает? Раз коммунисты, то почему нет коммун, а есть частный капитал? Это, по меньшей мере, странно, так как все эти заводчики так эксплуатируют рабочих, что и описать трудно, и рабочие все это скрывают и работают по 17 часов. Вся власть, вплоть до уездной, смотрит на это сквозь пальцы».
Отталкивала крестьян и сама сущность нэпманского капитала. На тот момент большинству крестьян было чуждо представление о наемном труде как источнике дохода. Крестьяне привыкли к тому, что источником честного дохода в деревне может быть только собственный труд. Отталкивал деревенских жителей, привыкших к простоте и скромному быту, и образ жизни нэпманов, о котором будет более детально рассказано в следующей главе.
И все же скупщики и частные торговцы изрядно облегчали жизнь крестьян. Почти половина сахара, соли, спичек, проданных крестьянам, приходилась на частные лавки. Дефицит времен «военного коммунизма» был забыт как страшный сон. Жизнь в деревне менялась, более широкое использование промышленных товаров обусловливало рост производительности труда и урожайности.
Итак, отношение к нэпманам было неоднозначным. И если для многих большевиков они были олицетворением агрессивного капитала, то для рабочих и крестьян все зависело от отношения нэпмана к ним самим. Честных хозяев и торговцев ценили и уважали, ловкачей и мошенников ненавидели и без зазрения совести докладывали о них органам.
Один из самых наглядных способов раскрытия сути и природы нэпа – изучение жизненного пути самих нэпманов. Рассмотрим коротко истории нескольких предпринимателей 20-х, чтобы продемонстрировать неоднородность социального слоя нэпманов.
Одним из известнейших нэпманов Ново-Николаевска (Новосибирск) был Самуил Давидович Шегал. Родился он в 1866 г. в городе Суроже Витебской губернии. По национальности еврей, образование среднее. В 1907 г. переехал в Сибирь, где занялся торговлей. И довольно успешно: он приобрел доходные дома и был совладельцем Южно-Алтайской мукомольной компании.
Шегал оказался прозорливым человеком, поэтому после революции он оставил крупную торговлю и устроился на работу в госучреждение. В период расцвета нэпа он применил уже имевшиеся у него навыки и средства, чтобы наладить у себя в городе торговлю оптическими принадлежностями, а также заняться валютными операциями. Он также стал членом правления Новосибирского общества взаимного кредита и хозяином риэлтерской конторы. Позже, когда в процессе слома новой экономической политики нэпманов стали давить сверхналогами, он добровольно отошел от дел, передал предприятия государству и устроился товароведом в отделе снабжения завода «Электросталь».
