После революции работа предприятий остановилась, часть из них была разворована и разрушена в годы «военного коммунизма». Сам Шварц в 1918 г. был арестован, однако никаких значимых улик против него представлено не было, и вскоре его отпустили. С началом нэпа бывший хозяин получил у властей разрешение на восстановление и аренду своих предприятий. Уже вскоре его производства возобновили свою деятельность.
Дела шли успешно, ведь, ко всему прочему, Шварц оказался последним на Смоленщине производителем смоленской крупы – гречки, приготовленной по особому рецепту. Какое-то время в конце XIX – начале XX в. эту крупу закупали к столу самой английской королевы.
С окончанием нэпа все предприятия и нажитое за несколько лет богатство были вновь конфискованы. Дальнейшая судьба Шварца оказалась незавидной. Какое-то время он провел в тюрьме, а после освобождения был вынужден влачить нищенское существование.
Далеко не все предприниматели того времени занимались бизнесом до революции. Пример тому – крупный сибирский нэпман Василий Павлович Мамычев, который родился в Воронежской губернии в крестьянской семье, получил среднее образование. В годы революции перебрался в Сибирь. После начала нэпа удачно арендовал у государства кожевенный завод. Дела шли удачно, и он начал инвестировать средства в дела других нэпманов – галантерейно-меховую фирму братьев Самойловых, торговую фирму «Унион». Позже организовал табачно-махорочную фабрику, также занимался ростовщичеством и торговал валютой.
В 1926 г. был осужден за незаконные валютные операции, однако уже в следующем году его освободили по амнистии. Мамычев осознал, что время нэпа уходит безвозвратно, и решил полностью оставить бизнес и кардинально сменить вид деятельности. Он поступил в томский музыкальный техникум и стал певцом, чем и зарабатывал впоследствии на жизнь.
Мартош Александрович Поррес тоже не был сыном купца. Он родился в Лифляндской губернии в 1881 г. в семье пастуха. Получил начальное образование, работал пастухом, разнорабочим, кондуктором, торговым агентом фирмы «Зингер и К». По поручению последней в начале XX в. перебрался в Сибирь.
В годы Гражданской войны служил в Красной армии делопроизводителем, а после, с началом нэпа, совместно с несколькими другими предпринимателями организовал фирму «Оборот». Название оказалось пророческим, оборот у нового дела был высокий, однако в 1926 г. Поррес был арестован по обвинению в скупке и продаже золота. Его приговорили к ссылке, пребывая в ней, он выучился на маляра, впоследствии стал ударником труда и активным общественником.
Впрочем, далеко не все нэпманы были крупными воротилами и торговали на черном рынке.
Супруги Байер – Капитолина Александровна и Константин Иванович – еще до революции 15 лет трудились в сфере торговли мясными продуктами наемными работниками в западной части страны. В 1920 г. они перебрались в Свердловск, а в 1922 получили два патента – Капитолина Александровна возглавила торговое предприятие, реализовывавшее колбасные изделия, а ее муж – производство колбасы.
Дело, хотя и было не очень крупным, шло хорошо и приносило прибыль. В октябре 1925 г. их оборот составлял 1,5 тыс. руб., в декабре – 3 тыс. На излете нэпа супруги Байер в городе считались людьми честными и состоятельными. В результате сворачивания новой экономической политики они лишились своего предприятия, дальнейшая их судьба неизвестна.
Были среди мелких и средних предпринимателей и те, кто имел средства и мог бы расширить дело, но опасался последствий.
Родившийся в 1893 г. Степан Фадеевич Савельев до революции владел в Уфе несколькими банями, доходными домами и магазином одежды. После революции его активы были национализированы. И все же он продолжал слыть опытным коммерсантом.
В 1923 г., в период расцвета нэпа, он занялся знакомым делом – продажей одежды. Однако вкладывать крупные средства в дело не рискнул, ограничился 600 руб. Опыт дал о себе знать, предприниматель получил стабильный доход и обзавелся связями в камвольном тресте. Но расширять свое дело не решился – слишком свежи были воспоминания о революции. Его месячный доход никогда не превышал 1000 руб. Поэтому и расставаться со своим делом ему было проще, чем многим другим.
