Некоторые нэпманы были настолько жадны, что вместо предпринимательства занимались откровенным мошенничеством, как например, в 1923 г. бывший миллионер Инглинк. Оставшись без капитала после революции, с началом нэпа он умудрился получить подряды на сотни тысяч рублей. В 1923 г. он руководил земляными работами на Всероссийской сельскохозяйственной выставке, проводившимися по одному из таких подрядов.
В этот период он познакомился со спекулянтом Петрицей, вместе с которым они задумали провернуть аферу. Происхождение и былое богатство не позволяли Инглинку возглавить большое предприятие, поэтому формальным руководителем стал Петрица, а бывший миллионер – его «генеральным представителем».
Партнеры организовали акционерное общество, которое представило проект по постройке в Абхазии гидроэлектростанции с привлечением иностранного капитала взамен на вывоз в Европу ценных пород дерева. Чтобы придать фирме солидность, они, ссылаясь на переписку с зарубежными инвесторами и предварительные договоренности, запросили гарантийное письмо у Госбанка. Учреждение, учтя важность предложенного проекта, предоставило документ. И дело закрутилось с новой силой.
Аферисты получили в аренду Нижегородский лесопильный завод и начали принимать у иностранных фирм заказы. Однако уже вскоре выяснилось, что вся деятельность акционерного общества – это фикция. Переписка с инвесторами, на основе которой они получили письмо Госбанка, была подделана, никакого строительства ГЭС не предполагалось. За растраты и расхищение леса оба предпринимателя были арестованы, дальнейшая их судьба неизвестна.
Встречались среди нэпманов и бывшие дворяне. Одним из них был конногвардейский офицер Георгий Михайлович Осоргин, троюродный брат князя Сергея Голицына. Будучи кавалером ордена Святого Георгия, он принимал участие в попытке освобождения царской семьи после высылки ее на Урал. Попытка, как известно, провалилась, Осоргин был арестован и приговорен к расстрелу, но чудом избежал наказания и вышел на свободу.
В годы новой экономической политики он стал маклером – посредником между нэпманами-скупщиками и обедневшими дворянами, распродававшими последнее имущество. У нуждающихся «бывших людей» скупали все – портреты предков, фарфор, картины и т. д.
Осоргину доверяли. «Он отличался безупречной честностью, брал за посредничество какой-то определенный процент, и бывшие люди, доверяя ему брошки, золотые ложечки или пятирублевики, верили в его дворянскую честность. Он редко имел дело непосредственно с покупателями ценностей, а перепродавал их определенным лицам – двум-трем евреям-маклерам, о чьей честности ничего не могу сказать», – вспоминал князь Сергей Голицын.
Такое посредничество, конечно, не было уделом истинного дворянина, однако многим другим представителям дворянства приходилось и того хуже. Князья Львовы, четыре брата, арендовали в Гжели печь для обжига посуды и сами продавали собственные изделия.
А княжна Шереметева была в некотором смысле занята в торговле. «Елена Шереметева каждое утро отправлялась в одну квартиру на Николо-Песковском переулке, там брала лоток с пирожками и несла их в кондитерскую в Столешниковом переулке», – вспоминал Голицын. По его словам, сами дворяне объясняли готовность заниматься едва ли не любым простым делом тем, что жить на что-то надо, а служить советской власти они не хотят.
Как мы уже знаем, многие «бывшие» в годы нэпа жили за счет средств, получаемых от постепенной продажи имущества. Однако бесконечно это длиться не могло, нужно было искать новые заработки.
Мать Сергея Голицына, княгиня Анна Сергеевна, в годы нэпа организовала артель вышивальщиц «Расшитая подушка». В артели состояли две княжны Оболенские, княжна Христиана Голицына, бывшая каширская помещица Елизавета Бабынина и другие титулованные и нетитулованные дамы, в основном преклонного возраста.
Благородные старушки сдавали Анне Голицыной свою вышивку, а она относила ее на продажу в Кустарный музей в Леонтьевском переулке. Часть продукции позже отправлялась на экспорт, приносивший столь нужную молодой стране валюту. Артельщицам же платили 5 руб. 81 коп. за каждое кружево.
Многие бывшие дворяне, остававшиеся в России в годы нэпа, впоследствии погибли. Осоргин был вновь арестован в 1925 г., через четыре года его расстреляли на Соловках. Немногим лучше сложились дела и у Львовых – почти все представители этого рода погибли в жерновах репрессий в 1920— 1930-е гг.
Любопытно, что наряду с «бывшими людьми» нэпманами становились и будущие советские генералы.
Нафталий Аронович Френкель родился в 1883 г. в Константинополе в семье служащего. Позже его семья переехала в Одессу.
