Меня затопила волна облегчения. Я коснулась его рубашки и сжала в пальцах ткань.
– Клянешься?
– Клянусь.
Я упустила момент, когда пояс моего халата упал на пол, и полы разъехались в стороны. Эйдан мягко прихватил мою губу, отпустил и посмотрел в глаза.
– Ну, с чего начнем?
– Не знаю, – шепнула я.
Перед мысленным взором опять замельтешили порочные картинки, будь они неладны!
– Тогда я сам решу.
Я полностью отдала себя в его власть, доверилась нежным рукам и готова была следовать за ним как в бою, так и в удовольствии.
И что-то подсказывало, что книга с алой обложкой отныне станет нашей постоянной спутницей.
***
Я вынырнула из дремы, когда на улице стоял самый ранний, предрассветный час. Эйдана рядом не было. Я присела и недоуменно огляделась.
Неужели сбежал?
После того как мы изучили целую главу трактата о наслаждении?
Воспоминание отдалось сладострастной дрожью в теле. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Нет же, Дан не сбежал. Я чувствовала его в саду.
Накинув халат, босая вышла на улицу. Усыпанная росой трава приятно холодила ступни, небо было еще темным, но над горами уже повисла розоватая дымка.
Он сидел на скамье ко мне спиной, упершись локтями в колени и о чем-то глубоко задумавшись. Вопреки своей любви к темному цвету, сейчас Эйдан был одет в белое.
Листья алых кленов шелестели под порывами ветра, и эти звуки скрывали мои шаги. В груди поднялась волна такой острой и болезненной нежности, что я едва не задохнулась. Подойдя к Дану, скользнула ладонями по напряженным плечам и обняла со спины, прижалась щекой к щеке. Замерла, боясь пошевелиться.
– Почему ты ушел?
– Почему ты опять плачешь?
Я помотала головой.
– Это все дождь.
– Но небо чистое, – в голосе Грома прозвучало удивление. Он обнял меня за талию и перетащил к себе на колени. – Я не слышу ответа.
Он стер подушечкой большого пальца соленую дорожку и попробовал ее на вкус, а я завороженно на это смотрела.
– Все еще не верю, что ты настоящий, – выдохнув, я уткнулась лицом ему в шею и затихла.
Знал бы Дан, какие мысли роятся у меня в голове! После долгих часов наслаждения пришел леденящий душу страх. Набросился голодным зверем.
– Я очень боюсь, – призналась шепотом.
Между бровей Грома обозначилась тревожная складка, он вздохнул и провел ладонью по волосам. Во взгляде смешались усталость и нежность. Когда я впервые увидела эти бездонные синие глаза, в них плескалась только ярость.
– Чего ты боишься?
– Что тебя у меня отберут. Не может быть так хорошо, все это неправда. И это счастье… оно как будто не мое. Мне его дали взаймы, – я выложила все на одном дыхании.
Вместо ответа Гром опять притянул меня к себе, показывая крепостью объятий, что думает обо всем этом.
– Не зря я тогда повязал твою ленту, – выдохнул мне в волосы.
Сначала я не поняла, что Дан имеет в виду. А потом вспомнила.
– Тогда я так разозлилась. Я считала тебя бессердечным демоном, боялась и ненавидела. А ты оказался моим счастьем.
– Надо же, какое признание, – хмыкнул он, а мне показалось, что таким образом Эйдан пытается скрыть замешательство.
Чем больше я его узнавала, тем лучше понимала, что демонстрировать настоящие эмоции и чувства для него мука. Он и боится, и стыдится их.
Было тепло и надежно в его руках. Страх, сковавший сердце, потихоньку отступал. Я коснулась губами его губ и прошептала:
– Так почему ты сбежал?
– Хотел проветрить голову. Тем более ты бессовестно уснула, а я надеялся на продолжение.
– Надо же, какое признание! – я расхохоталась, чувствуя, как покалывает щеки. – Такими темпами мы пройдем весь трактат за неделю, а мне хотелось бы растянуть удовольствие.
Дан улыбнулся в ответ. Мы целовали друг друга нежно, не торопясь. Губы у обоих были припухшими после этой ночи.
– Так что случилось с лентой? – поинтересовался он. – Она сгорела в лучах солнца?
– Думаю, что да. Боги сразу все про нас поняли. Ведь Гром и Молния…
– Должны быть вместе, – закончил за меня Дан. – Я сильно изменился, Мирай. Я хочу жить. С тобой.
Эти слова для меня были самыми дорогими. И я знала, как тяжело они дались ему. Я провела кончиками пальцев по его щеке и произнесла:
– Я тоже, Эйдан. Я тоже.
***
– Я не заметила, чтобы это подпространство питалось нашей магией.
– Оно и не питается, – невозмутимо ответил Эйдан.
Мы снова стояли в лесу – таком реальном, но созданном фантазией Грома. Взгляд невольно упал на то самое место, и кончики ушей покраснели.
Мы отдыхали уже три дня. Так странно, что никто нас не ищет, никуда не надо бежать, спешить, рисковать своей жизнью и жизнью товарищей. Существование было ленивым и неспешным, полным доверия, нежности и узнавания друг друга.
Конечно, мы тренировались. Не только в постели, но и на заднем дворе нашего домика, где Гром учил меня своим приемам обращения с хитой.
– Тогда за счет чего оно существует? – я огляделась, словно желая увидеть источник силы.
Эйдан провел рукой в воздухе, и я уловила еле заметное колебание пространства. Оно как бы пошло рябью, а потом снова успокоилось.