«Послышалось», — успокоил он себя, но прежде чем сделал шаг по мостку через пропасть, до его слуха и в самом деле донесся глухой раскатистый гул. Как будто где-то в глубине гор, по меньшей мере в часе ходьбы от него, выстрелило орудие. Гул звучал всего лишь несколько долей секунды, но этого было достаточно, чтобы инстинкт самосохранения приказал: «Не ходи!»
И тут же раздался оглушительный грохот. Каменная тропа справа от Али поднялась вверх. Медленно, без толчков. Словно могучий джин, заточенный в подземной темнице, упершись ладонями в земную твердь, поднял ее над собой.
«Ложись!» — скомандовал Али-Мухаммаду все тот же инстинкт самосохранения и заставил прижаться всем телом к земле, охваченной мелкой дрожью, будто ее знобило.
«Землетрясение!» — ужаснулся Али-Мухаммад и, сам не зная зачем, впился скрюченными пальцами в расползающийся под руками, словно бы оживший гравий.
Несколько секунд царила жуткая тишина. Потом горы снова потряс устрашающий грохот, а земля затряслась от подземных ударов.
Теперь уже не одиночное орудие, а, казалось, десятки стволов ударили разом со всех четырех сторон. Обломок скалы величиной с быка просвистел, рассекая воздух, и грохнулся в десятке шагов от Али-Мухаммада. Не помня себя, со всех ног бросился он под гранитный выступ, козырьком нависающий над тропой. Прежде чем забился в укрытие, ухватил расширившимися от страха глазами — сверху по изрезанному склону, сталкиваясь и подпрыгивая, чем ближе, тем стремительнее, шумным потоком, разделяющимся на рукава, низвергаются камни.
— О, Аллах, защити и спаси меня! — крикнул он, сжимаясь в комок, но крик его потонул в жутком грохоте камнепада.
Али замер, прирос к скале и перестал дышать. Ни жив ни мертв прислушивался он, как сотрясают землю градом сыплющиеся обломки каменных глыб, а земная твердь между тем ходила волнами, и где-то глубоко внизу то коротко, то раскатисто гремели громы. Как будто там, в горных недрах, бушевала гроза. Потом подземный гул постепенно стих, как бы сошел на нет, и земля снова стала такой, какой сотворил ее Аллах — непоколебимой и прочной. В мир вернулась благословенная тишина.
Али-Мухаммад глянул на табло бывших профессорских электронных часов.
«Неужели весь этот ужас длился лишь десять минут?» — не поверил он собственным глазам. Но если глазам он еще мог не поверить, то часам не верить было нельзя.
Волоча за собой рюкзак, он выбрался из укрытия.
Воспаленным глазом смотрело сквозь медленно оседавшую пыль багрово-красное солнце. Щебень, груды камней и огромные глыбы, оторвавшиеся от скал, загромождали тропу.
С трудом Али-Мухаммад перебрался через каменный вал, преградивший путь к мосту, и разразился проклятиями: мостика как не бывало. Лишь гранитные плиты, на которые опирался настил, подтверждали, что до землетрясения мост все-таки существовал.
Выход оставался лишь один — двигаться вдоль пропасти, найти место, где можно будет перебраться на другую сторону.
«Попробовать перебраться», — поправил Али-Мухаммад самого себя и, потянувшись, как бы для того, чтобы проверить надежность и крепость своих костей, снова закинул на спину тяжелый рюкзак.
Идти было трудно и неудобно. Слева высокой, почти отвесной стеной тянулся скалистый откос, справа, в трех шагах, — кромка пропасти. Местами путь преграждали трещины и завалы, кое-где приходилось прыгать с камня на камень. Ноги при этом оскальзывались, а удержать равновесие, когда плечи тебе оттягивает рюкзак, дело очень и очень непростое.
Солнце снова было словно камень, раскаленный добела. Рассыпая тысячи блесток, оно мешало смотреть, а из пропасти несло смертным холодом.
Но вот красновато-серый утес почти перегородил путь. Али-Мухаммад, прижимаясь к неровному выступу, выпирающему верблюжьим горбом, и кося глазом на обрывистый край пропасти, осторожно обогнул преграду, и вдруг его глазам открылась широкая гладь ледника. Солнце играло в сверкающих изломах, окрашивая их во все оттенки лазури.
Али-Мухаммад остановился. Тяжело отдуваясь, окинул ледник придирчивым взглядом. Один его край уходил вверх по горному склону к двуглавой вершине, синевато-белой, как туча. Другой край ледяного поля пропадал из виду по ту сторону пропасти.
«Вот он, мост!» — воспрянул духом Али-Мухаммад. Однако, приглядевшись внимательнее, понял — радоваться рано. Поперек льда, ближе к дальнему краю пропасти — и все-таки над ней! — зияла трещина. Не так, чтобы очень широкая, шагов в пять, не больше, но он ведь не птица!..
Переставляя ноги так, чтобы, упаси Аллах, не перейти с шага на скольжение, он приблизился к этой трещине, созданной самим шайтаном.
«Что там внизу?» — подумал Али, с замиранием сердца вглядываясь вглубь.
И облегченно вздохнул. Трещина не была сквозной. Даже землетрясение оказалось не в силах расколоть ледник надвое.
Трещина уходила вниз, примерно на глубину в три его роста. При этом — под углом. Значит, нужно будет спуститься до того места, где можно дотянуться до противоположной стены, а потом — подъем вверх, и все страхи позади!
