Он учился в Кабульском университете на факультете богословия. На втором курсе был вынужден исчезнуть из Кабула, уйти в подполье — был обвинен в убийстве декана факультета.
Надо заметить, что ремесло убийцы Маджиту Калакани понравилось — после университета он немало занимался стрельбой из-за угла, метанием ножа, организацией поджогов и взрывов. При шахском режиме он был неуловимым убийцей — сколько ни искали Калакани, сколько ни пытались арестовать, полиции не удавалось это сделать. Так продолжалось пять лет. Калакани чувствовал себя суперменом, этаким вершителем человеческих судеб, лицом, приближенным к Аллаху.
Но случилось то, чего Калакани совсем не ожидал, — его завербовали.
За ним следили — неотступно, зорко, следили днем и ночью, утром и вечером — всегда, всюду, везде. Тщательно изучили его психологию, увлечения, симпатии, учли его частые оглядки в китайскую сторону, даже поездки на границу с Китаем — и это учли. Словом, вербовщики знали все, чем он жил, чем был начинен.
Маджит Калакани был завербован китайцами. Деньгами ему перешибли «увлечение», заставили заниматься не одиночными убийствами, а совсем другим делом — потребовали, чтобы он создал боевую подпольную группу. Естественно, прокитайского толка.
Вот так и родилась САМА — террористическая организация, задачей которой стало наведение страха на Кабул, на рабочих и торговцев, нищих хозарейцев, бессловесных и забитых, которых тут используют на самых черных, трудных работах, лицеистов, чиновников, мелких лоточников — поставщиков товаров на Грязный рынок. На счету САМА оказалось столько убитых, сколько ранее и не снилось Маджиту Калакани.
Пожалуй, Маджиту хотелось быть популярной личностью, обнародовать, когда придет время, свои «геройские поступки»: САМА начала выпускать журнал, в котором регистрировалось все, что было сделано этой организацией, — и убийства, и поджоги, и взрывы.
«Самовцы» убивали крестьян лишь за то, что они вступили в кооператив, детишек — что они окончили школу, учителей — что осмеливались обучать народ грамоте. И каждое преступление, каждый эпизод тщательно отмечались в журнале — впрочем, не только отмечались, регистрация — это простая вещь, а описывались. Красочно, ярко, с приведением броских деталей, со смакованием.
Видать, был в САМА хладнокровный любитель-литератор, «летописец» в кавычках — он и имена регистрировал, и внешность «срисовывал», и биографии убитых помещал.
В журнале широко цитировались «философские» высказывания руководителей САМА, в том числе и Калакани. Например, уничтожив несколько школьников, которые закончили курс, научились читать и писать, — вот и все их «преступление», — Маджит Калакани глубокомысленно изрек: «Самое лучшее — иметь дело с темными людьми, чтобы можно было управлять ими, как стадом».
Ну чем не средневековый варвар?!
На обложке многих журналов также был помещен портрет белозубого красавца со смоляной прядью, лихо спадающей на глаза. Кого-кого, а себя Калакани любил. Очень любил. В конце концов он действительно начал считать собственную персону приближенной к Аллаху. И герб свой заимел — на фоне гор две скрещенные на манер сабель винтовки, лучистое солнце и силуэт мечети… Чем не «святой»?
Ради денег «самовцы» убивали стариков дуканщиков, выгребали все, что тем удалось наторговать, угоняли машины, воровали детей, у которых были богатые родители (выкуп за украденного ребенка — два миллиона афгани), насиловали девушек, жен — прямо на глазах у омертвевших от горя и стыда отцов и мужей, держа тех под автоматами. Отпечатали и выдали своим членам удостоверения, создали свой центральный комитет, выработали политическую платформу. А журнал, где регистрировали убийства, они называли выспренне и высоко — «Голос освобождения».
Каждую ночь члены САМА выходили на улицы, и в темноте гремели выстрелы, умирали ни в чем не повинные мирные кабульцы.
Подпольный центр организации находился в кабульском районе Шаринау, сразу за знаменитым Зеленым базаром, где всегда полным-полно овощей и фруктов, в просторном доме богатого человека, по имени Мадали. В доме этом имелась потайная комната, прикрытая огромной книжной стеной и завешанная коврами. Нажмешь пару кнопок — книжная стенка расползается в обе стороны, ковры сдвигаются — и перед взором предстает большая комната, уставленная печатными станками, «ксероксами», прочей множительной техникой. Тут же, под руками, и готовая продукция, упакованная в бумагу: листовки, брошюры прокитайского толка, готовые номера «Голоса освобождения». Говорят, когда Калакани в первый раз пришел к Мадали, чтобы побеседовать с ним, прощупать, что называется, основательно, то задал всего лишь один вопрос:
— Вы действительно готовы выступить против народного правительства?
