Иван не испугался пророчества Максимова и двинулся дальше: из Троицы дальше и оттуда в Песношский монастырь, чтобы найти там другого опального «заточенника» Вассиана Топоркова, в молодости монаха знаменитого Иосифова Волоколамского монастыря. Вследствие особого расположения к монаху его отца-государя Василия и к этому любимому монастырю, двинувшего его на престол в острейшей династической войне с Дмитрием-внуком, уже венчанным на царство шапкой Мономаха, Вассиан был поставлен в 1525 епископом на коломенскую епархию, одну из главнейших на Руси. Однако действуя заодно с митрополитом Даниилом и оставаясь верным преданиям Иосифова монастыря, он возбудил ненависть нестяжательской партии, думавшей одинаковом с князем-иноком Патрикеевым-Косым, Максимом Греком. Интриги и тайное давление нестяжателей с разных сторон привели к тому, что в 1542 году, после низвержения и убийства правителя Ивана Бельского и приходом к власти партии Шуйских Вассиан Топорков вынужден был оставить епископскую кафедру и удалиться в Песношский монастырь.
То, что Вассиан разодрался с Шуйскими, сближало царя с опальным коломенским епископом. Иван, зная о расположении отца Василия и даже своей матушки к Вассиану Топоркову, спокойно, без всякого предупреждения зашел к знаменитому монаху в келью и спросил того напрямую без всякого вступления и полагающихся в подобных случаях политесов:
– Как я должен царствовать, чтоб вельмож своих держать в послушании… Скажи, Вассиан прямо и честно, за что тебя любил мой батюшка…
Вассиан, зная, что у дверей кельи толпятся ближние советники царя из его свиты, спросил:
– Не возражаешь, государь, я шепну совет тебе на ухо?..
Иван удивился и ответил:
– Да, не возражаю… Только зачем на ухо-то?
– А затем, что после этого ты, государь, сам решишь, делиться или нет данным тебе дружеским советом… Было время, батюшке твоему, великому князю Василию тоже кое-что шептал на ухо… Понятно, говорю?..
Очень хотелось узнать любознательному царю, что нашептывал его отцу в ухо Вассиан Топорков, будучи Волоцким монахом и коломенским епископом, но не стал настаивать на рассказах, только с легкой усмешкой произнес:
– Понятно, Вассиан…
Костлявый седобородый монах подошел к Ивану и прошептал ему на ухо:
– Если хочешь быть настоящим самодержцем, не держи при себе ни одного советника, который был бы умнее тебя, потому что ты лучше всех… Если так будешь поступать, то будешь тверд на царстве, и все будешь иметь в руках своих… Если же будешь иметь при себе людей умнее себя, то по необходимости будешь послушен им…
Иван размышлял над словами опального Вассиана недолго, он низко поклонился ему в пояс и поцеловал руку, сказав с соленым слезным комком в горле:
– Спасибо за совет добрый… Даже если бы мой отец Василий, любивший тебя, был бы жив сегодня, то и он такого полезного совета не подал бы мне…
Адашев и Курбский смотрели в рот государю, ожидая, что поделится с ними друг советом монаха, но тот до поры, до времени был непреклонен.
Алексей несколько раз подкатывался к Ивану:
– Ну, скажи, государь, чем тебя опальный епископ позабавил?..
Видя упертое нежелание государя делиться чем-то важным, Курбский решил найти пути к душе друга более изящным путем. Как-то в середине пути до Кирилло-Белозерского монастыря Андрей Курбский в присутствии бояр Данилы и Никиты Захарьиных, шуринов царя, исповедальным голосом обратился к другу:
– Знаешь, государь, мой отец и даже дед не особенно жаловали Волоцких монахов, большее расположение оказывали к Нилу Сорскому, Вассиану Патрикееву-Косому, всему княжескому роду Патрикеевых, как, впрочем, и Максиму Греку… Я считаю себя искренне учеником выдающегося философа-богослова Максима Святогорца… Только отец всегда высоко ставил мудрость взглядов и многие соображения епископа Вассиана, даже если с ними не мог полностью или в деталях согласиться… Честно говоря, хотел бы услышать его совет тебе из твоих уст – авось, пригодится… Ты же, государь, надеюсь, не изменишь своего повеления идти на татар и черемисов под Казанью по возвращении?..
Иван кивнул головой, мол, про Казань, конечно, не забыл и добавил:
– Я услышал от Вассиана то, что хотел услышать находясь под впечатлением событий, что случились во время моей болезни и присяги маленькому царевичу… Возможно, я поделюсь с тобой его советом, он тебе пригодится на воеводстве, как мне на царстве…
– И на том спасибо, государь… Все рассказы о себе и наставления преподобного Максима Грека – изустно и письменно – я храню в своем сердце… – Курбский патетически приложил руку к груди и склонил красивую голову.
– А рассказывал преподобный, откуда он попал на Святую гору Афон? – с усмешкой на губах полюбопытствовал у Курбского Никита Захарьин.
– Конечно, из Италии, он там учился в ранней юности… – ответил Курбский, чувствуя в вопросе какой-то подвох.
– А чему учился Максим-то?.. – спросил с излишне равнодушным лицом Данила Захарьин.
